Три ночи с повесой

Лучше уж сидеть тут до самой смерти! — Иначе говоря, до ужина, которого, кстати, ждать уже недолго, мысленно поправилась Мэри. В животе заурчало.

— Моли о свободе, — велел Хью. — Повторяй за мной: «Прошу вас, милорд…»

Мэри выразительно округлила глаза. Хью ни на минуту не давал им забыть, что он герцогский сын и уже именуется не иначе, как эрл Какой-то-там.

— Послушай, — нетерпеливо перебил его Филип. — Поцелуй жабу, или мы больше никогда не позволим тебе играть в нашем домике для игр.

Мэри вскинула подбородок.

Все-таки в играх с мальчишками есть и кое-какая польза. Имея с ними дело, любая девочка становится упрямой, точно мул.

— Как же, держи карман шире! — фыркнула она. — Вот вернется мой папа и прикажет построить для меня собственный домик для игр — в десять раз больше этой вашей развалюхи!

— Но твоего отца сейчас тут нет, — коварно усмехнулся Филип.

— Сейчас возможно, зато у меня по крайней мере вообще есть отец! — парировала она.

— Твой крестный что? — насмешливо бросила она. — Слетает на Луну в ближайший четверг? — Филип вечно рассказывал какие-то несусветные байки о мистере Фарадее, своем крестном.

«Прекрати, — на языке жестов предупредил брат. Лицо его запылало от гнева. — Он — мой друг. Это жестоко».

Одного взгляда на лицо Филипа было достаточно, чтобы пристыженная Мэри сообразила, что зашла слишком далеко. «Жаба», — с виноватым видом пожав плечами, жестами объяснила она. Унеси ее отсюда!

Не слушая протестующих воплей приятелей, он схватил жабу за лапу и вышвырнул в узкое стрельчатое окно.

Мэри знала, что им с братом строго-настрого запрещается общаться на языке жестов, которого никто, кроме них, не мог понять — это невежливо, объясняла им мать. Но иногда тайный язык бывает очень даже полезен.

— Что это? — донесся откуда-то снизу насмешливый голос. — Чума египетская? Жабы, падающие с неба?

Мэри с Лео радостно переглянулись.

— Папа! — восторженно завопили они.

Желающие поскорее спуститься вниз образовали на узкой лестнице небольшую кучу-малу.

Победительницей в ожесточенной схватке вышла Мэри. Выбравшись из домика, она с восторженным визгом повисла на отце.

— Папа! — обхватив его за шею, вопила она. Потом принялась тискать и целовать, не обращая внимания на колючую щетину. Даже небритого его целовать было куда приятнее, чем какую-то жабу. — Мальчишки вели себя просто ужасно, — тут же наябедничала она. — Представляешь, они заперли меня в башне!

— И тут появился я и спас тебя! — засмеялся Джулиан.