Три с половиной оборота

Я решила, что, скорее всего, это участковый.

– Что случилось, рассказывайте. – Марич выдвинул для меня табурет, а сам прислонился к кухонному гарнитуру и скрестил руки на груди.

– Со слов Фатимы Ибрагимовны, в десять утра она открыла дверь своим ключом. Не хотела будить хозяина.

– Да, – протянула женщина с завыванием. – Я убираюсь у него. Один раз в будни, один – в выходной. Сегодня, знаю, что спать долго может. Я не звонила в дверь-то. Отперла, и все. Я и переодеться успела… Пошла в кладовку за ведром. Тряпки у меня там, средство… Иду мимо спальни.

– То есть он еще был жив? – уточнила я.

– Мертвыми глазами, стеклянными… – Женщина тут же зашлась рыданиями.

– Фатима Ибрагимовна позвонила по телефону экстренных служб, – спокойно продолжил участковый. – Медики констатировали смерть. Предварительно она наступила часов за пять до обнаружения тела. Следов насилия нет. В квартире тоже все на своих местах.

– Да, – закивала Фатима. – И дверь заперта была. Это точно помню! Точно!

– Я понял, – спокойно произнес мужчина и обратился к Маричу: – По всему пока выходит, что криминала нет.

– Да как так-то? – причитала женщина. – Молодой мужчина. Здоровый. Сильный. А красавец какой… Сейчас.

Она полезла в карман за смартфоном, смахнула пальцем по экрану и вскоре протянула нам.

С фото улыбался мускулистый загорелый блондин с рыжеватой бородой.

– Откуда это у вас? – удивился полицейский.

Лично мне не казалось удивительным наличие у домработницы фото хозяина квартиры.

– Так это… аватарка у него такая стоит… Вот! – Она снова смахнула по экрану и протянула телефон сотруднику правопорядка.

Серб задал еще несколько вопросов, и мы простились.

– Почему ты не захотел на него посмотреть?

– Так домработница фото показала.

– Думаю, его увезли. Но если нет, можешь вернуться и взглянуть.

– Ох уж эта тяга некоторых к старому фонду…

– В смысле? – не поняла я.

– Ни одной камеры вокруг!

Марич шел, озираясь по сторонам. Слышать это от человека, живущего в Яме, где не было не то что камер, но и домофонов, было в высшей степени странно.

– Ты думаешь, он не сам умер?

– Не припомню случая, чтобы я соглашался с Забелиным, но сегодня, похоже, тот самый момент: дождемся вскрытия, – повторил Серб слова Валерки.

Как только мы вернулись домой, Марич скомандовал:

– Включай телевизор.

Просьба меня удивила.