Три жениха на мою голову

— От того, кого ты боишься.

— Я никого не боюсь.

— Точно? А как же… — она совсем понизила голос, — Федор?

— С чего мне его бояться?

— Не его. Себя. Нужна защита?

— Мы с девчонками будем живым щитом. Хочешь?

И вот — живой щит в действии. Мы идем заселяться, Федор, вроде бы, рядом, но между ним и мной все время оказывается кто-то из моих подруг. Чаще всего Настя. Но щит работает не всегда. Если представляется случай выбрать лучший номер, девчонки мигом забывают, что меня нужно оградить от моей главной ошибки…

Я почувствовала, как кто-то вырвал сумку из моих рук.

Его небесно-голубые глаза, как будто проникающие в самое сердце, были слишком близко. Он смотрел слишком пристально, слишком внимательно. Это, между прочим, невежливо! Нельзя вот так отобрать у человека сумку, а потом пялиться на него, пронизывая взглядом до мурашек.

У его глаз есть какая-то гипнотическая сила. Но я не хочу, я не буду снова поддаваться этому гипнозу!

— Что? — спросила я резким, даже грубым голосом.

— Я рад, что ты приехала.

Он так и смотрит на меня, не отводит глаз. Я тоже не отвожу. Мы что, в гляделки играем? Кто кого пересмотрит?

— Прекрасный пансионат, поздравляю, — выдала я.

— Я не про пансионат. Я рад, что ты вернулась.

— Я не вернулась! В воскресенье улетаю.

— Я так не думаю, — внезапно заявил Федор.

— Что?! — я опешила от его наглости.

— Не думаю, что тебе нужно улетать.

— Я был дураком и отпустил тебя пять лет назад…

— Ты меня отпустил? Да я тебя не спрашивала!

Мне почему-то резко захотелось выкрутить Федору уши. Ухватится за них, скрутить, потрепать. Чтобы ему стало очень больно. Также больно, как было больно мне пять лет назад. Когда я наступила на горло собственной гордости и позвонила ему. Чтобы услышать, что я — лишь ошибка.

— Я повзрослела, — сообщила я. — И больше не совершаю дурацких ошибок.

Я отобрала у него сумку и зашагала прочь.

Мне хотелось развернуться, пойти к выходу, вызвать такси… Но позади меня был Федор. Я не знаю, что он сейчас делает. Скорее всего, стоит, смотрит мне вслед.

Я не хочу, чтобы он видел, как я реву.

Ну почему, почему с Мариной я всегда веду себя как кретин? Какая сила заставляет меня быть самоуверенным нахалом? Я же хотел быть милым, приветливым и заботливым.