Три женских страха

Меня вызвали на сцену первой – я была золотой медалисткой даже при всех своих пропусках. Пока директор что-то бормотал о «путевке в жизнь» и «светлом будущем», я смотрела в зал и видела только Акелу, довольно улыбавшегося в последнем ряду.

Как только весь официоз закончился, я побежала через толпу к нему и протянула медаль:

– Смотри, ради чего десять лет мучений!

– Это не ради этого. Теперь институт твой, можно считать, в кармане – один экзамен сдавать проще. – Он небрежно сунул коробочку с медалью в карман пиджака.

 – Ну, иди веселись.

– А я тут побуду, почитаю, – и он продемонстрировал мне крошечную книжечку в кожаном переплете. – «Суждения и беседы Конфуция». Не читала?

– Ну да где тебе! – весело поддел Акела. – Там о «Харлеях» ни слова нет.

– Ой, да ладно – жизнь длинная, еще прочту, – отмахнулась я и убежала в спортивный зал, где уже вовсю танцевали.

Но почему-то внутри себя я не чувствовала никакой радости или особого подъема – ну подумаешь, окончила школу, медаль получила.

И что? Просто еще одна ступенька по дороге к старости. И танцевать мне не хотелось – с кем? С прыщавыми одноклассниками? Ощущать на обнаженной спине прикосновения их потных от волнения ладоней? Фу, мерзость какая! Я пришла сюда с лучшим мужчиной на свете – с ним и буду танцевать.

Решительно вернувшись в актовый зал, я нашла Акелу сидящим в кресле с открытой книгой. Услышав шаги, он поднял голову:

– Это ты? Что – не танцуется?

– Без тебя – нет, – подтвердила я. – И вообще – ты недостоверно исполняешь свою роль.

Обещал быть кавалером, а ведешь себя как охранник. Идем!

И он пошел за мной, улыбаясь снисходительно и как бы давая понять, что потакает моему капризу.

В темном зале я повернулась к нему лицом и положила руки на плечи. Акела осторожно обнял меня, и мы заскользили в танце под рвущий душу голос иностранной певицы. На нас оборачивались, одноклассницы мои были едва ли не в обмороке, а их родительницы, сгрудившиеся в углу у столиков с закусками и напитками, косились на меня и моего спутника.

Краем глаза я увидела, как вокруг нашей «классухи» Ольги Яновны потихоньку образовывается кружок особо недовольных. Но я прекрасно знала – никто из них не осмелится подойти и попросить покинуть помещение. Так что пусть шипят – что им еще остается.

Танец закончился, и Акела вдруг поднес к губам мою руку:

– Ты хорошо танцуешь.

Я покраснела, в душе радуясь, что в зале темно и моего свекольного румянца не видно.