Три женских страха

Кожа на тыльной стороне ладони, на месте прикосновения его губ, словно горела. Мне было сладко внутри.

– Я хочу уйти отсюда, – вдруг сказала я, и Акела удивился:

– А что? Больше все равно ничего интересного не будет. Сейчас мальчишки начнут в туалет на третий этаж бегать – курить и выпить спрятанного «Рояля», девчонки тоже присоединятся – у кого смелости хватит. Потом родители начнут своих пьяных чад по углам вылавливать – кого целующимися, а кого – трахающимися. Вот и весь сценарий. Скучно. Идем лучше по набережной прогуляемся – рассвет скоро, пока дойдем – как раз.

– А нога твоя как же?

– А что нога? Я без каблуков, туфли удобные. Платье вот только… не подумала я, надо было хоть плащ взять.

У платья была сильно декольтированная спина, воротник-ошейник, переходивший в «английскую» пройму, и длина почти в пол, и я даже не потрудилась прихватить с собой что-то на случай, если замерзну. Жалко…

– Это не проблема, – отозвался Акела, сбрасывая пиджак и протягивая мне. – Возьми, я сейчас…

Я увидела, как он быстро снимает с плеч кобуру на ремнях и прячет в карман брюк небольшой пистолет.

Ого…

– Ну все, идем. Прощаться будешь с кем-нибудь?

– С кем? Я тут ни по кому скучать не буду.

Моя единственная за всю школьную жизнь подруга Лана год назад уехала с родителями на ПМЖ в Израиль, что для меня стало настоящей трагедией – мы с ней были неразлучны со второго класса. Остальные девчонки со мной не дружили, считая чокнутой. По их понятиям, я интересовалась не тем, чем надо, занималась не женским видом спорта и общалась не с теми людьми.

Ну еще бы – таких цып в компанию байкеров никто бы не вписал. Так что жалеть не о чем, скучать не по кому – значит, и прощаться не с кем.

Мы вышли. Над городом уже занималось прохладное июньское утро. Самое прекрасное время – еще все спят, только редкие такси снуют по городу. Еще даже автобусы не вышли на линии, и трамваи стоят в парке. Город просыпается и вот-вот наполнится обычным шумом, звоном и суетой. А сейчас – никого. И кажется, что мир принадлежит только нам двоим, медленно шагающим по направлению к набережной.

Я подняла руки и принялась вынимать шпильки из высокой прически. Встряхнув головой, почувствовала себя намного лучше – кудри рассыпались по спине, по плечам. Волосы во мне, пожалуй, самое привлекательное.

– А мне больше нравилось, когда было убрано.

– Почему? – расстроилась я.

– У тебя лицо делается как на фотографиях начала века – тонкое, строгое, загадочное. А распущенные волосы тебя простят.