Три женских страха

Я развернулась в направлении гаража, где стояли два моих байка – старый, весь в царапинах «Урал», на котором я училась ездить, и новехонький «Харлей». Зная, что меня никто не видит, я скинула пальто, задрала юбку и села на мотоцикл. Руки привычно легли на руль, сразу стало спокойнее, захотелось выехать отсюда и понестись по городу. Но – нельзя. С папой строгий уговор – не уезжать без предупреждения. Я прекрасно знала, что, куда бы я ни двинула, за мной постоянно следует серая «девятка» с тонированными стеклами – Башка и Гамаюн, люди, отвечающие за меня головой.

Папе проще отпустить меня вот так, с охраной, чем не отпустить совсем и терпеть капризы и громкую рок-музыку из мощных динамиков стереосистемы. Я не нарушала уговора – если честно, то боялась, что однажды папа просто отберет ключи, как обещал. А как я могла бросить свою компанию, остаться без ощущения ветра свободы на лице, без скорости и блестящей ночной дороги? Ни за что! Проще соблюдать несложные правила, и всем будет хорошо: папе спокойно, а мне комфортно.

Просидев на мотоцикле минут двадцать, я почувствовала, что колени под тонкими чулками совсем замерзли. Надо бы уже идти в дом – благо душевное равновесие восстановилось.

В прихожей я запнулась о потертую кожаную сумку, довольно вместительную и больше похожую на старинный саквояж, с которыми рисовали дореволюционных докторов. Странно, что я не заметила ее, когда уезжала – или ее не было? Сбросив пальто, я пошла к себе. Часы показывали половину восьмого, нужно поторопиться – время ужина, а папа настаивал на том, чтобы все, кто дома, садились за стол одновременно.

Это давало ему ощущение большой семьи. Как острил порой Семка, когда был уверен, что его слова достигают только моих ушей, – «дон Корлеоне». Но, кем бы там ни мнил себя наш отец, правило совместных ужинов мы соблюдали четко. Правда, братья уже давно жили отдельно, но если собирались нагрянуть в гости, то делали это непременно к ужину. Сегодняшний день не стал исключением, разве что в одном – за столом вместе с папой, Семеном и приехавшими в гости Славкой и его женой Юлькой я обнаружила и Акелу. Он был уже без куртки, в черной футболке с оскаленной мордой волка. На правой руке я заметила точно такую же картинку, как на бардачке в машине, – тот же волк. «Маньяк какой-то», – подумала я и вдруг четко связала его кличку с этим странным пристрастием к волчьим оскалам. Акела – вождь стаи из «Маугли» Киплинга! Кошмар… точно – маньяк.