Три женских страха

Он подтолкнул меня к крыльцу, и я послушно пошла, задержавшись на нижней ступени на секунду, чтобы обернуться и посмотреть на Славу. Отец пережил собственного сына – кто бы мог подумать…

Из открытых настежь ворот в сторону леса бежали трое охранников, вслед за ними выскочили машины – кто-то кинулся перекрывать выезды из поселка. Акела что-то кричал и махал рукой в направлении, откуда примерно был произведен выстрел. Такая бурная деятельность – а Славку уже не вернешь. Если бы сегодня он не приехал сюда, был бы жив.

Я вдруг почему-то вспомнила, как брат приходил домой с тренировки, бросал в угол большую спортивную сумку с формой и шел в душ.

Долгое время из-за двери раздавался шум воды и пение – у Славки был прекрасный бархатный голос. Выйдя, он долго стоял перед зеркалом, чуть согнув ноги в коленях – зеркало висело низковато, и долговязый Славка не мог видеть себя целиком – и тщательно причесывал темно-русые, как у мамы, волосы. Летом он часто выходил вечером во двор с гитарой, вокруг него сразу собиралась стайка парней и девушек из соседних домов. Прихлебывая из бутылки «Жигулевское», Слава пел песни – одну за другой, а благодарные слушатели восхищенно смотрели ему буквально в рот.

Я едва не заплакала от этих воспоминаний – теперь никогда уже Слава не тронет струны. Никогда…

Нет, нужно взять себя в руки и не заходить к отцу с опрокинутым лицом – он и так наверняка взбудоражен визитом Славы.

К счастью, папа спал – чудесные капли доктора Фо вовремя подействовали, ничего не скажешь. Я в душе поблагодарила мужа за то, что он сделал, и устроилась в кресле в комнате отца, забравшись с ногами и укутавшись мягким пледом.

Хорошо бы еще молока стакан и успокоительное, а то трясет меня, как в лихорадке, но беспокоить Галю уже неудобно – немолодая женщина, и так весь день на ногах. И тут до меня донесся Галин вой. О, черт – ведь это тело Славки в дом занесли… Как я не сообразила, что Галю надо предупредить!

Я соскочила на пол, проверила, не проснулся ли отец, и побежала вниз, не забыв плотно закрыть дверь.

Галя рыдала на полу в гостиной, где на большом куске полиэтилена лежало тело моего брата. Мне снова стало не по себе при виде развороченного выстрелом виска.

– Теперь-то можно? – с вызовом спросила я у вскинувшегося при моем появлении мужа, и тот отошел к окну, задернул шторы.

Я опустилась на пол около Гали, обхватила ее за плечи и уткнулась носом в плечо, обтянутое сатиновым цветастым халатиком – домработница собиралась мыть комнаты на втором этаже.