Три женских страха

Я тут с недельку побуду, мне так лучше. – Мне было тяжело говорить и сидеть, даже опираясь о высокую кроватную спинку, но я не давала себе расслабиться. – А потом, когда почувствую, что можно, ты меня заберешь. Могу я попросить тебя?

– О чем? – с готовностью откликнулся муж, и в его лице читалось, что он готов сейчас достать мне алмаз «Кохинор».

– Съезди в институт, попроси отсрочку от сессии.

Лицо Акелы на миг стало растерянным – он, видимо, ожидал, что я попрошу вендетты. Нет уж…

Я попросила Сашку больше не приезжать ко мне – просто категорически запретила.

Целыми днями я лежала на постели, уставившись в потолок, или сидела на окне, накинув на себя одеяло, и смотрела вниз, на улицу. Люди куда-то спешили, бежали с озабоченными лицами, их кто-то где-то ждал. У них наверняка были дети. У меня теперь никогда не будет.

Отец приехал один раз – и я ему тоже запретила навещать меня, никого видеть не хотела. В каждом взгляде мне чудилось сочувствие – и это раздражало, убивало наповал. Не надо меня жалеть! Порой же, наоборот, казалось, что окружающие обвиняют меня в случившемся.

За что?! Чем я виновата? Тем, что не смогла выбрать между ребенком и мужем?! Да мне никто не дал бы сделать этот выбор! Меня все равно убили бы – даже согласись я сразу позвонить Сашке и попросить приехать.

Я дни напролет грызла себя изнутри, выдумывая все новые и новые оправдания, выискивая мотивы, по которым – «нет», а не «да». Это сводило с ума, и к вечеру я чувствовала себя разбитой и больной. Снотворные глотались, как драже «цветной горошек» – я такие в детстве любила, они стоили тридцать три копейки и продавались в любой булочной, упакованные в синюю коробочку, разрисованную горошинами.

Но и это не помогало – ночами я все равно видела кошмары, от которых просыпалась с криком и в мокрой от пота рубашке. Но я не говорила об этом врачу – понимала, что не выпишут, а находиться в тюрьме с белыми стенами и зарешеченным окном больше не могла.

Я провела в больнице неделю, как и планировала.

Ровно через семь дней пошла к врачу и потребовала выписать меня. Доктор согласился не без колебаний, считал, что мне рановато покидать больничные стены. Но мне удалось уговорить его и пообещать, что буду приезжать раз в две недели для осмотра. На носу были госэкзамены, и, хоть мне и дали отсрочку, я все-таки собиралась сдавать их вместе со всем курсом. И еще кое-что.

«День, другой, дерьмо все то же» – так, кажется, у моего любимого Кинга в «Ловце снов».