Трибьют

 — А теперь потанцуй со мной.

Утром 4 июля Форд проснулся в кровати Силлы. Его не удивило, что она уже встала, несмотря на то, что день был праздничным. Он считал своим долгом спать сегодня допоздна, но Силла, очевидно, не разделяла его представлений о патриотизме. Он спустился вниз и пошел на уже знакомое буханье, раздававшееся из гостиной.

Она стояла на стремянке и прибивала гвоздями наличник.

— Ты работаешь, — это звучало как обвинение.

— Немного, — она оглянулась. — Хотела посмотреть, как этот наличник будет смотреться на фоне цвета стены.

— Да. Спок на заднем дворе. Он боится пневматического пистолета.

Форд побрел в кухню, а за его спиной вновь раздалось буханье пневматического пистолета. Кофеварка стояла на небольшом квадрате еще не разобранного кухонного стола. Прикрыв глаза от света, проникавшего в кухню через окна, он нашел кружку и налил кофе. После пары глотков ему показалось, что свет смягчился и перестал быть похожим на оружие инопланетян, предназначенное для того, чтобы ослепить человечество.

Он выпил полкружки залпом, затем снова наполнил кружку доверху и почувствовал, что просыпается. Захватив с собой кофе, он вернулся в гостиную и несколько минут наблюдал, как Силла работает.

Теперь она стояла на полу, совмещая диагональные края нижней планки с краями уже прибитых на место боковых планок. В широком, темном обрамлении окна ее силуэт казался совершенным.

Силла опустила пневматический пистолет и отошла на несколько шагов.

— Да, все точно, — услышал он ее шепот.

— Красиво. А что ты сделала с тем, что здесь было раньше?

— Здесь все было практически так же. Пришлось лишь сделать новый подоконник, потому что старый был поврежден.

— Мне казалось, наличник был белым.

— Потому что какой-то идиот покрасил этот превосходный орех белой краской. Я содрала ее. Немного обстругала, тонировала, потом нанесла пару слоев лака, и все приобрело первозданный вид.

— Да. Красиво.

— Называется «Шенандоа». Думаю, это точное определение. Стоит выглянуть из окна — горы, небо, деревья. Все точно такое же, — она вернулась к окну и взяла следующую планку.

— Ты продолжаешь работать.

— Мы уезжаем только… — она взглянула на наручные часы и что-то посчитала в уме. — Через полтора часа. Успею прибить часть наличников и начну одеваться.

— Ладно.