Трибьют

— Я уже пару раз собиралась, но мне помешало вот это, — она похлопала себя по животу. — И вон то, — она махнула рукой в сторону детей, играющих рядом с качелями. — Паренек в синих шортах и красной рубашке, обнимающийся со Споком, — это мой. Так что не смогла выкроить время, чтобы пригласить вас к себе или самой взглянуть на то, что у вас там творится. Судя по рассказам Мэтта, нечто потрясающее.

— Он здорово поработал. У него настоящий талант.

— Знаю. Я познакомилась с ним, когда моя семья перебралась в эти места.

Мне было семнадцать, и я была возмущена, что из-за работы отца мне пришлось оставить Шарлотту и подруг. Жизнь была кончена. Но только до следующего лета, когда мои родители пригласили местных строителей, чтобы сделать пристройку к дому, и в бригаде плотников оказался молодой и красивый парень. На это ушло четыре года, — она подмигнула Силле, — он стал моим.

Вздохнув, она присела на скамейку.

— Уже скоро. Я обожала имя Кэти. У меня была кукла Кэти. И до сих пор есть.

Берегу для нее, — она вновь погладила себя по животу. — В этот раз у нас будет девочка. Я видела почти все, а может, и все фильмы с участием вашей бабушки, и у меня есть «Танец в амбаре» на DVD. Надеюсь, мы узнаем друг друга поближе — вы общаетесь с Фордом, а я его очень люблю. Мэтт знает, что если он когда-нибудь мне надоест и я решу его бросить, то примусь за Форда.

— Думаю, в этом я похожа на вас, — улыбнувшись, сказала Силла.

От изнурительной жары люди спасались под зонтиками или собирались за столиками в тени деревьев.

Дети, не обращая внимания на зной, карабкались на качели или, как щенки, с неиссякаемой энергией носились по двору. Силла подсчитала, что просторный двор Мэтта, прочная терраса и двухэтажный дом вместили около ста человек, представлявших пять поколений.

Она сидела вместе с Фордом, Брайаном и другими гостями за столом для пикника, заставленным тарелками с гамбургерами, хот-догами и разнообразными салатами. Со своего места она видела отца, Патти и родителей Форда, которые беседовали, сидя на террасе.

Силла заметила, как Патти погладила отца по щеке, а он взял ее ладонь и, не прерывая беседы, поцеловал пальцы.

Острая зависть пронзила ее, смешавшись с пониманием. Они любили друг друга. Конечно, она это понимала — умом. Но теперь она это чувствовала — по рассеянным жестам, которые ни один из них, наверное, даже не вспомнит, если его спросить об этом. Простая, постоянно присутствующая любовь.