Тридцатого уничтожить!

Пилот тоже успел выхватить пистолет и даже выстрелить, но пуля лишь вскользь задела плечо Савелия, а сам пилот уткнулся головой в приборы.

Одна из пуль Савелия, вероятно, повредила чтото в управлении, и вертолет начал чихать и кружиться на месте, Савелий быстро перекинул тело пилота на свое место, а сам занял его и взялся за ручку управления. После неимоверных усилий ему чудом удалось выровнять вертолет, развернуть его и направить на запад.

Сколько километров ему удалось пролететь, он не мог определить: некоторые приборы были повреждены выстрелами, но вскоре Савелий почувствовал, как стальную машину начало крутить, вертеть, и она стала упрямо снижаться. Он понял, что жить ему осталось несколько минут. И вдруг впереди он увидел много воды. Это была единственная надежда остаться в живых. Дотянуть до воды! Дотянуть до воды! Какими ласковыми словами он только ни уговаривал вертолет.

В его памяти сохранились лишь отдельные моменты после того, как вертолет врезался в воду, погружение вертолета, его попытка открыть дверь — ее то ли заклинило, то ли масса воды не дала раскрыть, но Савелий подхватил пистолет и разбил окно. После этого он вообще ничего уже не помнил: хлынувшая вода откинула его и ударила головой о металлическую раму.

Он не помнил, как ему удалось выскользнуть из вертолета, всплыть на поверхность океана, как смог добраться до берега. Не помнил он и того, как, выбравшись на берег, продолжал ползти и ползти вперед, пока тело совсем не отказалось слушаться.

Савелий несколько часов пролежал без признаков жизни. В таком состоянии его и нашел будущий его Учитель со своими братьями.

Севастьянов Виктор Николаевич"

"Виктор Николаевич Севостьянов раздраженно ходил по своему огромному кабинету. Он только что вернулся из кабинета Президента. Хитрая лиса! Говорить двадцать минут и ничего не сказать. Такое впечатление, что он находился на дипломатическом приме! Ни на одно его предложение Президенту не получено ответа.