Тридцатая застава

— Поймите, что нам сейчас не до этого, еще не развернулись…

— Минуточку, — прервал его работник штаба, — с вами будет говорить полковник Стусь.

В трубке телефона послышался жесткий голос Стуся:

— Вы слишком много на себя берете, политрук? У вас, оказывается, до сих пор не выветрились партизанские замашки, даже начинаете давать свои советы штабу… За пререкание со старшим начальником от имени начальника войск объявляю выговор…

А вечером к заставе подкатили три машины. Генерала сопровождали Кузнецов, Стусь, Птицын и начальник местного райотдела НКВД капитан Чемерыс.

— Словно по щучьему велению. Даже мостик через ручей соорудили. Как же вы это успели, товарищи?

— Армейцы помогли, товарищ генерал, — ответил Кольцов.

— Молодцы! — Он повернулся к своему адъютанту. — Заметьте для приказа: за проявленную инициативу и оперативность по организации службы всем командирам заставы объявляю благодарность с выдачей премии в размере месячного содержания.

— Разрешите обратиться, товарищ генерал! — громко произнес Байда, взглянув на Стуся.

— Что там еще? Вы недовольны, товарищ политрук? — улыбнулся генерал.

— Очень доволен! Но я уже получил от вашего имени одну награду. Не много ли две награды в один день?

— В чем дело? Какую там еще награду? — удивился начальник войск.

— Кто наложил взыскание?

— Я, товарищ генерал, — выступил вперед полковник Стусь.

— Объясните, политрук!

Байда рассказал о состоявшемся по телефону разговоре.

— Вы служили когда-нибудь на заставе, полковник?

— Нет, товарищ генерал…

— Плохо. Может, поменяетесь с политруком местами? — Стусь покраснел, стушевался. — Немедленно снять взыскание! Политрук вам не подчинен. Пользоваться моими правами я, кажется, не разрешал. Понятно?

Поверяющие уехали поздней ночью. Наряды несли службу на новой границе.

«Если враг не сдается…»

Новая граница — новые заботы. Но к этому уже все привыкли. Даже Василий Иванов как будто подружил с границей. Службу несет отлично, много читает. Должно быть, слова политрука о мореходке крепко засели в его сознании. Все чаще можно было слышать, как он говорил товарищам: «Служба — везде есть служба».

В начале сентября наряды все чаще стали замечать на сопредельной стороне необычное оживление.