Тридцатая застава

Вместе с политруком был награжден орденом и Василий Иванов.

Раненный в начале боя в голову, он не оставил пулемета и продолжал сражаться до конца. И сейчас стоял с повязкой на голове.

— Поздравляю вас, товарищ Иванов! Вы не посрамили советского оружия… Держите же его и в дальнейшем так, как держали в этом неравном бою. Пулемет в умелых руках — это несокрушимая сила!

Кровь прилила к бледному после ранения лицу бойца. Воспоминания о недавно пережитых событиях, высокая награда, чувство вины перед товарищами, — ведь он еще в ноябре 1939 года подал рапорт о переводе его на флот, — все смешалось в душе пограничника.

— Служу Советскому Союзу!

Сразу же после боя Вася несколько раз собирался поговорить с политруком о злополучном рапорте. Не то чтобы он вдруг разлюбил море, о котором столько мечтал. Жестокий бой, гибель товарищей, а особенно Великжанова, с которым сдружился в последние месяцы, разбудили дремавшее в его душе чувство общности с коллективом. Чем он лучше их? Уйти от могил погибших товарищей — это же похоже на предательство.

Через день Байда вызвал Иванова на беседу.

— Вот и настало время решать свою судьбу, товарищ Иванов. Пришел приказ откомандировать тебя в Дунайскую пограничную флотилию…

— Никуда я отсюда не уеду! — отрезал пограничник.

— Как не уедешь? Рапорт писал?

— И еще один напишу… Только поддержите меня!

— Попробую. А раз так, принимай комсомольские дела.

Так строптивый боец закончил поиски своего места в жизни.

Кольцов возвратился с курсов в конце мая. Началось жаркое южное лето.

— Что, Вася, загрустил? — спросил как-то Байда.

Иванов долго отмалчивался, потом рассказал: девушка, обещавшая ждать его возвращения со службы, перестала писать. Сестра в письме намекнула, будто бы та собирается замуж за другого.

— Вот и не знаю… Если бы хоть на недельку в отпуск, узнать, что случилось… Мы с нею много лет дружили… Просто непонятно, как она могла…

Политрук понял его переживания и обещал похлопотать.

— Вот и мы скоро уедем с папкой к тете Ане. Да, Людочка? И на Днепр поедем, на лодке покатаемся…

— Поедем, Ниночка, обязательно поедем! Завтра буду в Подгорске и окончательно договорюсь…

И он действительно поехал в Подгорск и выхлопотал отпуск, но не для себя, а для Иванова.