Тридцатая застава

Рассказ ее был немногословный и очень печальный. Учительствовала в деревне близ Янува. С приходом немцев в Польшу отца арестовали, ее тоже долго держали в заключении, но потом отпустили и перевели в другое староство на такую же работу. Когда переселяли украинцев из Варшавского губернаторства, как немцы именовали Польшу, на родину, она уехала вместе с людьми. «А где же ваш отец?» — спрашивали Ирину слушатели, сочувственно вздыхая. «Не знаю…» — отвечала, вытирая слезы. «А вы не убивайтесь, даст бог, еще встретитесь с ним», — утешали девушку.

Находились и такие, что утверждали, будто встречались когда-то с ее отцом в Стрие, и девушка с печальной ласковостью смотрела им в глаза. Не один молодой человек засматривался на Ирину, но она жила, точно монашенка: ни с кем не встречалась, не ходила на танцы, даже в кино редко бывала.

Незадолго до ее появления из берлинской организации «Крафт дурх фройдте» выбыла лучшая спортсменка Маргарита Краузе, переселенка из Фридрихсталя.

Все эти события происходили далеко от тридцатой заставы, никто из пограничников не встречался с новыми лицами нашей повести. Однако все это имело прямое отношение к личным судьбам людей тридцатой и других застав Подгорского отряда. Его командиры часто выезжали на заставы, лично проверяли боевую готовность, состояние оборонительных сооружений…

— Ну, солдаты, — спрашивал Шумилов командиров тридцатой заставы, — где ваши скрытые подступы? Где ходы сообщения? Как будете взаимодействовать с соседом в случае…

Слово «война» не произносилось, но ее отравляющее дыхание пограничники чувствовали в каждом звуке, в каждом движении на сопредельной стороне.

— Поют отлично! — похвалил замполит, слушая, как четко, чеканно отбивают шаг возвращающиеся с учебных занятий ребята, как бодро звучит песня о трех танкистах, экипаже машины боевой.

— Будут, товарищ батальонный комиссар! Только уж и вы позаботьтесь, чтобы нам пушечек подбросили. Если придется отбиваться, то чтобы враг сразу почувствовал, — просит Антон Байда.

— Не скули, солдат. Будет вам и белка, будет и свисток. Всему свое время… Только без паники!

И на границе вырастали новые оборонительные сооружения.