Тридцатая застава

Если в первые дни войны на свои обязанности по охране тыла он смотрел, как на возможность быть подальше от непосредственной опасности, от фронта и тем самым, участвуя в войне, сохранить самое драгоценное — свою жизнь, то теперь тыл и фронт так смешались, что невозможно установить, где больше опасностей.

Он продолжал исполнять свои обязанности, допрашивая пленных, подозрительных лиц, задержанных пограничниками, составлял донесения, нажимал на подчиненных, которые до сих пор не могут обнаружить «чертову рацию», но все это делал как в лихорадке, каждую минуту ожидая сигнала воздушной тревоги.

 И эти ожидания казались ему главной служебной обязанностью, им он отдавал все душевные силы. Только ночью немного приходил в себя и обнаруживал, что забыл побриться, почиститься, не помнит уже, как пахнут любимые духи. Если выдавалась спокойная ночь, он спешил к учительнице. Свидания с ней были для него единственным утешением.

О сборе всех пограничников в районе Бара Стусь узнал поздним вечером, накануне выступления из Збручска.

Все еще не зная цели этого сбора, он побежал к Грете, которая продолжала числиться товароведом военторга.

— Знаешь, Ирися, завтра я выезжаю в Бар…

— Надеюсь, ненадолго?

— Думаю, что совсем уходим…

— А как же я? — встревожилась Грета.

— Поедешь со мной. Постараюсь устроить тебя в санчасть полка хотя бы санитаркой. Там работают жены наших командиров. Трудно представить, как эти милые ручки будут копаться в ранах, в грязном тряпье… — Он взял ладони Греты, целуя каждый пальчик ее изящной руки.

— Боже мой! Что ж теперь будет? И куда мы докатимся?

— Не знаю. Ничего не понимаю. Все летит к черту! Но извини, надо готовить отдел, тороплюсь. И с твоим устройством надо поспешить…

Все обошлось как нельзя лучше. Даже этот недоверчивый и упрямый помощник комполка Кольцов поддержал желание молодой учительницы работать санитаркой. И женщины — Марина и Юлия — приветливо встретили новую помощницу. У каждой из них свое горе, как не посочувствовать молодой девушке, застрявшей в потоке беженцев?

Не знал Стусь, что после столкновения с десантом на Днестре Кольцов всех своих работников переключил на розыск таинственного воздушного пирата.

Что он где-то поблизости, ясно: об этом говорят перехваченные радистами шифрограммы. Еще раз пересмотрел дела прибывших в последние дни в полк людей. Иван Недоля? Ванда и Болеслав Щепановские? Попович? Исключено. Жизнью рисковали, спасаясь от преследований своих прежних хозяев.