Тридцатая застава

Заканчивая рассказ, Иван Недоля поглядел туда, откуда они бежали, и погрозил кулаком невидимым врагам, причинившим ему столько горя.

Вдруг рука его опустилась, лицо посветлело, озаренное внутренней вспышкой еще не осознанной радости. Дрожащими руками он хватал товарищей и поворачивал их лицом к помещичьему саду.

— Смотрите, смотрите… Это она! Это Ванда! — Голос его прерывался от нахлынувшего волнения.

И все увидели: над крышей дома Кравецкого трепыхалось заметно выделявшееся на фоне туч красное пятно.

Вздрагивая на ветру, оно то тянулось сюда, на эту сторону Збруча, то беспомощно опускалось книзу, не в силах дотянуться.

Сержант Егоров точен и неумолим на службе. Ничем не выявляя своего отношения к рассказу перебежчика, он по-хозяйски собрал брошенное нарушителями оружие, осмотрел его, аккуратно забросил на плечи. Среди охотничьих дробовиков был один карабин. Если верить этому пареньку, он отнял его у подстреленного жандарма.

— Оставаться на месте и продолжать наблюдение.

 В случае чего — давай сигнал тревоги, — приказал он Великжанову и увел нарушителей.

Остался Кирилл одни на границе. Один против всех, кто притаился на той стороне. Кто знает, что они там придумают. Взглянул на красное пятно над помещичьим домом — оно еле виднелось сквозь сетку снова начавшегося дождя, а потом и совсем потухло, как зажженная на ветру спичка.

«Интересно, кто она, эта Ванда, что осмелилась вывесить там наше красное знамя?»

Всматриваясь в прибрежные кусты, теряющие под дождем привычные очертания, Байда спешит на выстрелы.

Он еще не знает об убийстве Семенюка. Появившаяся из лощины процессия странных людей, несших какого-то человека, встревожила: неужели случилось несчастье с пограничником? Увидев увешанного оружием Егорова, шагавшего за людьми, крикнул издали:

— Что с Великжановым?

— Великжанов остался на посту, а эти бежали с той стороны, неся убитого… Вот и оружие сдали. Говорят, со своим паном не помирились.

Перебежчики опустили на землю труп и сняли фуражки перед начальником. Вперед выступил Недоля. Белокурые волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу, на щеках дрожат капли.

— Пан командир… Нас заставляли стрелять в ваших людей, вот мы и решили… Не гоните нас! А тато не дошли… Шандар подстрелил… — Голос его задрожал, он мокрой фуражкой вытер лицо. Успокоившись, рассказал о том, что произошло в поместье Кравецкого.

— Хорошо, потом разберемся.