Тридцатая застава

Бойцы и командиры знакомились с местностью, выбирали удобные позиции для нарядов. И только перед вечером на стыке с тридцатой заставой вдруг вспыхнула стрельба. Как потом выяснилось, небольшая группа офицеров и солдат интернированного полка, бежавших утром из Ольхового, укрылась у реки, чтобы с наступлением темноты прорваться в Румынию. На них и натолкнулся политрук двадцать девятой Лубенченко, разводивший на левом фланге наряды. Пограничники попытались спуститься к самой реке, но их встретил плотный огонь ручных пулеметов.

Завязался бой, беглецы простреливали каждый метр пологого спуска к воде.

Байда в это время разговаривал с медиками, прибывшими по вызову из Збручска, чтобы помочь раненым во время фашистского налета польским солдатам и местным жителям. Среди прибывших была и практикантка Юлия Дубровина. Она специально попросилась в эту необычную поездку, чтобы познакомиться с условиями жизни на границе, ведь осталось меньше двух лет до окончания института, а тогда, может, на всю жизнь останется здесь с Николаем.

Услышав перестрелку, девушка бросилась к Байде.

— Что же это, Антон Савельевич, неужели началась война?

— У нас на границе всегда война, — ответил Байда, — только необъявленная. Но вы не волнуйтесь, Николай защитит вас от всякого врага, — пошутил он и, захватив свободных от наряда пограничников, поспешил на помощь соседу. Но было поздно: отстреливаясь, беглецы в наступивших сумерках вброд прорвались на противоположный берег.

— И надо же! Не успели ознакомиться с границей— и сразу ЧП! — жаловался другу огорченный неудачей Лубенченко.

 — Теперь начнут прорабатывать… А как у вас? Слышал, что целый полк разоружили. Везет тебе, Антон.

— Напрасно сокрушаешься. Прорыв на стыке застав — наша общая беда, а не вина. Сам понимаешь, какая создалась обстановка. Поговаривают, что и польское правительство бежало в Румынию.

— Грош цена правительству, которое бросает в беде свою родину. А прорыв этих бандитов не могу простить себе. Ведь смогли же вы разоружить полк…

— Сами сложили оружие.

Часть после бомбежки разбежалась по домам. Штабники немного проканителились. А вот приговоренных к расстрелу просто из жандармских рук вырвали. И знаешь, среди них и тот «друг-пшиятель», что записки через Збруч перебрасывал. Он и помог нам найти общий язык с солдатами… Да, тебе привет! Там Юлия очень волнуется…

— Серьезно говорю. Приехала с врачами из Збручска. Когда узнала, что ты здесь сражаешься, рвалась в бой, как Жанна д'Арк.