Триггер

И снова — к лестнице, чтобы не стоять и не ждать чёртов лифт. Только от этого ни хрена не легче.

Раз, два, три… десять ступеней. И на каждой — затылком чувствую взгляд Кати, которая смотрит с лестничной клетки в проём на то, как я ухожу.

***

Долго стою у окна на лестничной клетке и смотрю на закат. Илья уехал минут десять назад. Я не знаю, зачем это делала, но наблюдала за тем, как он выходит из подъезда, как укладывает спящую Настю на заднее сидение в машине, как садится за руль. Не сразу отъезжает, будто бы ему нужна пауза решить уедет он или останется.

Усмехаюсь своим мыслям. Если он о чём-то и думал, сидя за рулём пару минут, то совсем не об этом. А я… я в таком раздрае, что сложно что-то понять. Чего внутри больше — сожаления; радости от того, что познакомилась с чудесной девочкой Настей, потребность в которой стала такой большой за какие-то считанные часы; желания, чтобы эта ночь прошла, и я смогла бы набрать номер Ильи и попросить привезти ко мне дочь ещё раз — не знаю. Но чувствую, что уже не смогу без этого ребёнка, который так просто и легко стал называть меня мамой.

Сразу после того, как посмотрели сегодня мультики, пока ждали её отца, задремали в обнимку на диване. Сначала уснула Настя, а я ещё несколько минут лежала и делала то, что обычно делают мамы со своими детьми — вдыхала аромат её волос, гладила по голове, нашёптывала какие-то глупости, чтобы только её сон был спокойным. И впервые за тридцать девять лет своей жизни поняла, что это такое — когда рядом с тобой ребёнок.

Не чужой, а твой. Хоть ты совсем не его биологическая мать.

Но эта огромная потребность в нём… её не спутать ни с чем. Оттого так остро полоснуло по сердцу законное желание Ильи забрать Настю. Оттого такой же острой была необходимость просить его о возможности снова увидеться с малышкой.

Возвращаюсь в квартиру, и тут же натыкаюсь взглядом на забытого поросёнка, который так и сидит там, где его устроила Настя на просмотр мультиков — в одном из кресел в спальне. От этого в груди рождается такое острое ликование, что хочется смеяться.

Вот и повод снова увидеть девочку — розовая мохнатая Катя. Но улыбка быстро гаснет, стоит только найти глазами документы от Вадима, что я так и оставила брошенными на обувницу, когда только поднялись в квартиру с Ильёй и Настей.

Теперь на смену ликованию приходит тревога. Она сжимает сердце ледяными пальцами, понуждая его стучать в рваном темпе. Даже кажется, могу захлебнуться следующим вдохом.