Триггер

"

"Когда оказываюсь в приёмной, случается сразу несколько происшествий: с противоположной стороны в неё заходит Илья, на лице которого при виде меня появляется улыбка. Она тут же гаснет, словно он вдруг опомнился. А следом, отстранив рукой папу, вбегает Настя, которая мчится ко мне с радостным воплем:

— Мамочка! Наконец-то!

Снова вцепляется в ноги, и я прижимаю ребёнка к себе. Мы застываем так на несколько бесконечных секунд. Позади — Вадим, взгляд которого чувствую затылком, перед нами — Илья, по выражению лица которого сложно что-либо сказать.

И мы с Настей, обе до боли счастливые от того, что снова вместе. Даже если ненадолго.

***

Меня будит протяжный то ли стон, то ли вой. Без труда распознаю в нём ревущую дочь. Вот именно ревущую — белугой, тревожной сиреной, медведем — можно сходу придумать сколько угодно эпитетов. Особенно если ты только что крепко спал, особенно если на часах всего лишь…

— Пять утра! Матерь божья, Настя! Ты в своём уме?

— Ты обещал не ругаться!

Дочь стоит прямо напротив меня и делает вид, что плачет.

Я уже научился распознавать, когда ей действительно хреново, а когда она творит то же, что сейчас. Пытается обратить на себя внимание. Закрываю глаза и взываю к своей выдержке, которая в этот прекрасный ранний час держится на волоске.

— Я не ругаюсь, и мы ложимся спать дальше. Где твой поросёнок?

— Мы его забыли!

— Где?

— У мамы.

Да ежа мне в рот…

— Так, во-первых, мама тоже ещё спит. Это раз. Два — спим и мы. Поросёнка заберём позже.

— Когда?

— Утром.

Но не настолько ранним.

Странно, но Настя вдруг слушается, обегает кровать и юркает под одеяло рядом со мной. Мы раньше часто спали вот так, вместе, когда Тани не стало.

— Хорошо, я буду ждать. Когда она проснётся?

— Кто?

— Мама.

Так и хочется сказать всё, что думаю по этому поводу. Выпалить здесь и сейчас, без прикрас. Вернее, с ними — в виде отборного русского. Но она такая маленькая… моя Наська. И ей так нужно верить, что у неё снова появилась мать.

— В девять часов. Нет, даже в десять.

А теперь спи! Проснёмся и поедем за твоим хрюнделем.

Меня рубит снова — быстро, чего давно не случалось. Как будто кто-то отключает внешний мир, и я проваливаюсь в сон.

Снится море — лазурное, чистое, крики чаек, солнце над водой. И я один. И мне — хорошо. Ровно до тех пор, пока не понимаю, что рядом мерно стучит что-то. Распахиваю глаза — перед ними нога Насти. Дочь положила её на вторую ногу и качает ею, да ещё и с такой силой, что матрас под нами пружинит.