Тринадцатый IV

Этот человек был очень похож на Ивана Фёдоровича. Словно его брат. И кольцо на руке точно такое же. Перстень рода. Но это был не куратор. Черты лица у этого человека были более заострённые, словно он долго болел, и так и не смог выкарабкаться.

Белая простыня вернулась на лицо трупа, и я отошёл. Медбратья смотрели с осуждением, но мне уже было плевать, что там они себе надумали. Я опустился на лавочку в коридоре, а они повезли труп к лифту.

Фух, не он. Но мертвец точно родственник. Не может быть таких совпадений.

— Уважаемые, а вы не видели родственников погибшего? — громко спросил я у медбратьев, ожидающих приезда лифта.

— Нам нельзя разглашать сведения о пациентах, — ответил парень лет двадцати в синей форме с шапочкой.

— Я ищу слугу рода. Согласно законам империи, подобная связь с юридической точки зрения приравнивается к родственной, — возразил я.

— Да скажи ты ему, — кивнул коллеге второй санитар, уставший бородатый мужчина.

— Ладно, он же не отстанет. Знаю я их, аристократов, — с ноткой брезгливости продолжил первый.

— В сорок шестом кабинете все проклятые собрались.

— Что? Какие ещё проклятые?

Меня волновало только очередное проклятье. Не было времени отвечать ещё и на пренебрежительное отношение.

— Обычные, — ответил молодой, и лифт пискнул.

Больше вопросов я задать не успел. Да и смысла не было. Те, кто возят тела, точно не разбираются в тонкостях проклятий.

Лифт приехал, и медбратья скрылись внутри вместе с каталкой. А я поднялся и принялся искать сорок шестой кабинет. Ну, хоть не тринадцатый…

Иван Фёдорович стал мне не только соратником, но и другом.

Поэтому я спешил, движимый собственными переживаниями. Как представлю, что вместо того мертвеца в морг везут Ивана Фёдоровича, так в дрожь бросает.

Я быстро вычислил нужное направление, номера кабинетов шли по порядку. И сорок шестой был в самом конце. «Диагностика наличия проклятой магии» — прочитал на двери. Постучался для приличия. И зашёл, не дожидаясь ответа.

Сам того не ожидая, оказался в продолжении коридора.

Здесь на лавочках у стен сидели десятки людей. И я сразу заметил группу из пяти человек, все бледные, словно им недолго осталось. Среди них и сидел Иван Фёдорович.

— Я вас обыскался, — сообщил я, подойдя к куратору.

— Простите, Алексей Дмитриевич, — холодным, безжизненным тоном ответил Иван Фёдорович. — Плохо соображаю. Забыл вас предупредить.

— Что с вами? — тревожно спросил я.

— Семейное проклятье, — отозвался он, после чего на него покосились другие пять человек.