Тринадцатый XII

Вот же извращенец! Даже на пороге своей смерти думает о голых белокожих женщинах, а именно из-за них он и забрал устройство.

Я достал из кармана клочок ткани от платья Дианы и строго спросил:

— Где она?

— Не… не знаю, — залепетал он.

— Говори, — надавил я. — Иначе через пару минут будешь молить меня о смерти.

Бах побледнел.

Но самое ужасное… С окраины города доносились звуки боя… Аборигены решили прикончить моих людей.

— И сейчас же вели своим ублюдкам остановиться. За каждого из своих людей я убью сотню ваших, — процедил я.

У Баха расширились глаза. В них заблестел самый настоящий страх.

Да, лучше ему было не выводить меня из себя.

— Да кто ты такой? — выдал он, стараясь скрыть испуг.

Вышло плохо, я отчётливо слышал дрожь в голосе.

— Я — твоя смерть, — ответил я, глядя прямо в глаза вождю.

И он выронил ноутбук, чем вызвал у меня лишь усмешку.

— Останавливай бойню. Живо! — рявкнул я и поднял вторую руку, на которой уже загорался свет от моей магии.

Мне хватит лишь одного удара, чтобы прикончить этого никчёмного придурка.

Вождь аккуратно вставил в рот два пальца и засвистел. В тот же миг звуки бойни стихли.

— Где она? — повторил я, указывая на лоскут ткани.

— Я говорю правду. Не знаю… Наши люди нашли их в пустыне, вырубили. А потом продали городским. Вот днём ушла повозка!"

"— Как добраться до этого города?

— Я собирался дать тебе проводника.

— Веди к нему! — кивнул я и отпустил Баха.

Всё равно не сбежит! И ноутбук я поднял. Теперь уже они его ни за что не получат. Мертвецам такое ни к чему…

Бах побежал от меня. Но через десять шагов перед ним выросла стена света, и он остановился.

— Тебе не убежать. А если не хочешь, чтобы от твоей деревни осталось лишь выжженное пятно, веди к своему проводнику, — велел я.

Со стороны я выглядел грозно. И моя решимость пугала аборигена куда сильнее, чем незнакомая в этом мире магия.

Это сработало. На этот раз Бах повёл меня в нужном направлении.

Мы пришли к одноэтажному дому, в котором не было даже двери. Зашли внутрь. И в нос ударил затхлый запах. Словно здесь кто-то сдох и до сих пор гниёт.

— Нак, — вождь потрепал краснокожего, уснувшего прямо на полу.

— А? — лениво ответил тот.

От остальных его отличали белые волосы, куда белее светлые, чем у стариков. И выжженная на лбу руна.