Тринадцатый странник

Итальянцы познали ее, как истину, и она таилась за прищуром их глаз, в морщинках, нарисованных солнцем и ветром, в насмешливых окриках и снисходительных взглядах, которыми они одаривали нас — иностранцев. Словно насмехались над нашей спешкой, волнением, серостью. Я помню, как приехала сюда с Ландаром первый раз, и пока князь был занят делами, отправилась на поиски места, где можно перекусить. Мне было шестнадцать. Мы проживали в стороне от туристических зон. Я ничего не знала о сиесте. И долго шла, уже ненавидя жару и солнце, но встречала лишь закрытые ставни кафе и магазинов.

У одного из таких заведений я заметила старика, мирно дремлющего в плетеном кресле, и накинулась на него с истовостью голодной и слегка озверевшей туристки. Я пыталась убедить его, что у меня есть деньги, много денег, и отдам их все, если меня накормят и дадут стакан холодной воды. Старик улыбался. «Милая, — сказал он мне. — У меня есть море, солнце, а моя красавица жена приготовила пасту. У меня есть все для счастья.

Я не стал бы шевелиться ради того, чтобы заработать деньги, которыми ты трясешь перед моим носом. Но я накормлю тебя, чтобы поделиться своим счастьем!»

Когда его жена, которая выглядела ровесницей Леонарда да Винчи, с улыбкой поставила передо мной тарелку и запотевший стакан сладкого белого вина, я поняла, что люблю Италию.

Ландар забрал меня через час, это был отличный час в компании двух пожилых итальянцев. Приход князя все испортил, при нем старики резко оборвали свой рассказ и поспешили распрощаться, отводя глаза.

Я заметила, что сеньора Доната украдкой перекрестилась, а губы Ландара скривились в презрительной усмешке.

Возможно, старики действительно что-то понимали в этой жизни. Жаль, больше я их не встречала, это был последний раз, когда я выходила куда-то без охраны.

Но любовь к Италии осталась в моем сердце, как и восхищение перед умением итальянцев жить. Жить, радуясь солнцу, вкушая простую и божественную еду, наслаждаясь вином и красивыми видами.

Здесь как-то особенно легко дышалось, и даже казалось, что нет ничего за пределами этой обетованной земли — ни холодных краев Румынии, ни Башни, ни даже одаренных. В Италии хорошо лентяйничать и мечтать. О несбыточном. Ведь здесь, на берегу моря, все кажется возможным, даже самое сокровенное.

Вот и сейчас я рассеянно смотрела в окно и думала о том, что хотела бы пожить здесь — в домике у воды.

Правда, меня быстро вернули на грешную землю.