Тринадцатый странник

Меня разбудил настойчивый стук в дверь. Торопливо накинув халат, я выглянула в коридор.

— Диана, вы уже проснулись? — Ганс смотрел на меня вытаращенными глазами.

— Уже — да, — хмыкнула я.

— Очень хорошо! — бородач не заметил сарказма. — Вы не поверите, что произошло!

— И что же? — закрыла зевок ладонью.

— Северьян Штен приглашает вас в свой дом!

Сонливость мигом слетела с меня.

— Да! — Ганс просто сиял, словно лично поучаствовал в этом. — Сегодня посыльный принес письмо, вот смотрите!

Он сунул мне в руки листок.

«Госпожу Диану Анровскую ожидаю в своем доме к 9:00».

Я усмехнулась. Ни адреса, ни подписи. Да уж, на приглашение это похоже мало. Скорее на приказ явиться незамедлительно, и вряд ли эта беседа будет дружеской.

Впрочем, в одном нелюбезный господин писатель прав. Я действительно не смогу отказаться.

— Сколько сейчас времени? — вскинулась я.

— Половина девятого! — Ганс еще больше округлил глаза.

Я чертыхнулась. Только чтобы добраться до дома на скалах мне понадобится час.

— Одевайтесь, прекрасная Диана! — торжественно объявил бородач.

Я скривилась. Похоже, приказы этого писаки здесь не обсуждались. Даже Ганс вон бросился выполнять их и готов бросить все свои дела, чтобы отвезти меня. Или рассчитывает на еще один спектакль под названием «чванливый гад морально уничтожает глупую фанатку?»

Тряхнула головой. Ладно, все это неважно. Ни мысли, ни чувства Штена меня не волновали, мне лишь надо убедиться, что он истинный одаренный.

Я закрыла дверь и отправилась собираться.

Через двадцать минут я уже стояла внизу, умытая и одетая в джинсы, высокие сапоги, белый свободный свитер и куртку. Ганс удивленно вскинул голову.

— Боги, Диана, первый раз вижу, чтобы девушка так быстро собиралась! Право, если бы я был лет на тридцать помоложе, то женился бы на вас лишь за это похвальное качество!

Я весело рассмеялась, нравился мне этот бородач.

— Хотя при вашей красоте вам не нужны ни косметика, ни все эти женские штучки, — отвесил Ганс неуклюжий комплимент.

— Спасибо, — я искренне улыбнулась. Красота — лишь еще одно оружие для служения моему князю, и порой я ненавидела свое красивое лицо. Но говорить об этом, конечно, не стала. — Едем?

На улице шел снег — крупный, мохнатый, пушистый.