Тринадцатый странник

Ему не было дела до меня настоящей. Он лишь хотел создать подобие той, которую когда-то любил. И ему не нужны были родственники, напоминающие о том, что я лишь подделка.

И черт, это было больно. Да, я хотела освободиться, да, я не любила князя, но черт! Понимать, что он все это время видел во мне лишь чужое отражение? Изломанное, ненастоящее, несовершенное? Как в зеркальных осколках над его кроватью. И так старался создать меня, сделать другой. Сделать Норией. А я была лишь Дианой.

Осознавать себя даже не вещью — заменой, подделкой, копией.

Ужасающее чувство.

Я смотрела на стеклянный потолок и вспоминала тот день, когда Ландар брал меня в этой мастерской. Как целовал, как ласкал, как заставлял стонать. Как хрипел от наслаждения сам. И все это среди сотен портретов другой женщины. Стало противно настолько, что захотелось вылить здесь пару канистр бензина и поджечь. Да, я не идеальна. Наверное, я даже не очень смела и решительна, слишком часто ошибаюсь.

Во мне мало героического, я самая обычная девушка, которой достался необычный дар. Но, черт возьми! Я достойна хотя бы того, чтобы мужчина видел во мне — меня! Меня! Неидеальную, несмелую, негероическую! А еще чертовски обозленную. Мне надоело быть хорошей, надоело молчать. Значит, князь нашел себе замену обожаемой Нории? О, я покажу ему разницу! Вовек не забудет!

— Ничего личного, Нория, — бросила я портретам.

Решительно поднявшись, я схватила самую большую кисть, что смогла найти, и краски.

Мстительно улыбнулась и приступила к работе. Времени ушло достаточно, я дико устала. Оказывается, портить чужие творения ужасно тяжелое занятие. Красок я не жалела, в конце концов, у Ландара их не счесть. Зато, когда закончила, мои губы сами растянулись в довольной улыбке, и на душе стало значительно радостнее. С торжеством осмотрела свою работу — все портреты украсились яркими мазками, брызгами и кляксами. Лица Нории на холстах больше не было видно, а если и проглядывало, то я дополнила портреты очаровательными усиками, бородами и прочими атрибутами. Я старалась не думать о том, как меня будут закапывать за мои художества, все это — потом, а сейчас мне было весело, я расхохоталась в голос, вырисовывая особо яркие детали. Еще час понадобился на то, чтобы накрыть все полотна холстинами, так что мастерскую я покидала усталая, но с чувством выполненного долга.