Тринадцатый странник

Это несчастная невеста, чей дух все еще томился в стенах замка, позволила мне увидеть воспоминания. О самом страшном дне ее жизни.

Он шел по проходу, и я слышала, как стучит сердце, настолько мне было страшно. А еще больно. Я никогда не видела у Ландара такого взгляда — глаза, в которых жил ад. Значит, у него тоже был свой личный ад, в котором он провел целый век. Понимание, что та, которую он любил больше жизни, предала его. Ландар смотрел лишь на Норию, словно не замечая ни Аргуса, стоящего рядом, ни священника.

Он смотрел на Норию и, черт! Мне было больно от этого взгляда.

Он никогда не смотрел так на меня. Я вообще никогда не видела князя таким — с полностью обнаженными чувствами, с такой всепоглощающей любовью и обжигающей ненавистью. Он смотрел на Норию, как смотрят на человека, в котором заключена вся жизнь, все мечты, все цели. Теперь я понимала, что он ощущал ко мне — лишь пламя спички по сравнению с лесным пожаром его чувств к этой девушке. Или в тот день он разучился чувствовать, решив, что любовь — это слишком больно?

И еще Нория, а значит — я, видела его крылья.

Белые. Снежно-белые крылья, которые темнели на глазах. По светлым перьям стекала маслянистая чернота, пачкая их сияние, поглощая, заменяя на беспросветную тьму.

Нория молчала, ее лицо посерело.

Ландар приблизился, оторвал, наконец, взгляд от девушки и посмотрел на Аргуса.

— Друг и невеста. Банально, — негромко сказал он. Тьма за его плечами становилась беспросветной, совершенной и бесконечной.

Нория смотрела на это с ужасом и болью.

Я — тоже.

Прорицатель сжал кулаки.

— Тебе придется смириться, Ландар. Ты опоздал. Все уже произошло, и баронесса стала моей женой.

— Смириться? — князь вдруг рассмеялся, и я увидела, как сжалась Нория. — Смириться?

Девушка вскрикнула, когда позади Ландара снова взметнулись крылья, а от глаз поползла черная паутина, оплетая лицо.

— Не приближайся! — крикнул Аргус, и на этот раз вскрикнула я, потому что за его спиной тоже были крылья. Черные, с красным отливом и обожженными краями.

С них сыпался тлен, оставляя грязно-серые следы и пепел.

— Нори, призови Дыхание Вечности! — закричал Аргус, но девушка лишь покачала головой.

А потом закричала, и ее крик растворился в воздухе, а я… очнулась. Пришла в себя и первое, что увидела — встревоженное лицо Яна. Он держал меня на руках, сидя возле алтаря.

— Сколько прошло времени?

— Не больше минуты. Ты что-то увидела?

— Венчание, — тихо сказала я, вздрагивая от пережитого видения. — Дайте попить.