Тринадцатый странник

Она жила в нем в начале двадцатого века в Великобритании.

— Вы меня слышите? Вы упали с лошади неподалеку. Я велела принести вас в дом. — Она запнулась, встревоженно глядя в его лицо. Нервно отбросила с лица локон, сцепила ладони. — Мы не были представлены, хотя встречались на приеме у леди Мар…

Она посмотрела изумленно. А Ландар шагнул ближе, жадно всматриваясь в это лицо. Нори… Живая. Дышащая. Встревоженная. И уже слегка испуганная его горячечным и откровенным взглядом, его поведением, столь отличающимся от действий благородного джентльмена.

— Число? — Он вдруг схватил ее за плечи, глядя в женское лицо, поглощая взглядом тонкий разлет бровей, бирюзу глаз, аккуратный носик, пухлые губки и родинку на щеке… — Какое сегодня число?

— Двадцать пятое мая.

— Тысяча девятьсот шестой от рождества Христова, — сказала Нория и нахмурилась. — И попрошу убрать ваши руки, вы ведете себя неподобающе… я прощаю столь вольное поведение лишь оттого, что вы ударились головой…

Мужчина откинул голову и рассмеялся.

— Вы меня пугаете, — правда, испуга в ее глазах больше не было, скорее, веселое любопытство.

— Мы еще даже не знакомы, — непонятно сказал он.

— Да. Мы не были представлены, я ведь уже сказала…

Ландар снова рассмеялся и вдруг резко прижал ее к себе, так крепко, что девушка тихо пискнула.

— Вы точно ударились головой, — пробурчала она в шелковый мужской жилет.

— И очень сильно, — хмыкнул Ландар, отпуская ее. — Так сильно, что мне привиделся жуткий сон.

— Даже предположить боюсь, насколько жуткий, раз вы бросаетесь на первых встречных, — протянула Нория, расправляя складки голубого платья.

Он с улыбкой осмотрел комнату.

— Пожалуй, мне пора представиться, госпожа спасительница? — Ландар приподнял бровь. Боги, неужели все это правда? Неужели мироздание и дерзкая девчонка с бирюзовыми глазами даровали ему еще один шанс?

Так трудно поверить…

А впрочем… Кажется, он впервые за прошедшую сотню лет ощущает себя живым. По-настоящему живым. С колотящимся от волнения сердцем, с ускоряющимся током горячей крови.

Но проклятие и благословление!

Они еще даже не знакомы.

— Вы позволите? И простите мое поведение, оно действительно было… неуместным. Неподобающим. И даже возмутительным. Но я все осознал, раскаялся и более не повторю прежних ошибок.

Девушка смотрела с подозрением, между светлых бровей образовалась тонкая морщинка.

— Что же.