Триумфальная арка

— Равик, — сказала она, — ты действительно ушел только потому, что не застал меня?

— Конечно.

Она положила ладони ему на колени. Сквозь халат он ощутил их тепло: то было ее тепло и тепло халата, более знакомого и памятного, чем многие годы жизни, и вдруг ему почудилось, что между халатом и Жоан давно уже существует какая-то связь и она вернулась к нему откуда-то из прошлого.

— Равик, ведь я каждый вечер приходила к тебе. Ты должен был знать, что я и на этот раз приду. А может, ты ушел просто потому, что не хотел меня видеть?

— Нет.

— Если ты не хочешь меня видеть, скажи, будь откровенен.

— Я бы тебе сказал.

— Значит, не в этом дело?

— Нет, действительно не в этом.

— Тогда я счастлива.

Равик посмотрел на нее.

— Что ты сказала?

— Я счастлива, — повторила она.

Он помолчал с минуту.

— А ты понимаешь, что говоришь? — спросил он наконец.

— Да.

Тусклый свет, проникавший с улицы, отражался в ее глазах.

— Такими словами не бросаются, Жоан.

— Я и не бросаюсь.

— Счастье, — сказал Равик. — Где оно начинается и где кончается?

Он тронул ногою хризантемы. Счастье, подумал он. Голубые горизонты юности. Золотая гармония жизни. Счастье! Боже мой, куда все это ушло?

— Счастье начинается тобой и тобой же кончится, — сказала Жоан. — Это же так просто.

Равик ничего не ответил. Что она такое говорит? — подумал он.

— Чего доброго, ты еще скажешь, что любишь меня.

— Я тебя люблю.

Он сделал неопределенный жест.

— Ты же почти не знаешь меня.

— А какое это имеет отношение к любви?

— Очень большое. Любить — это когда хочешь с кем-то состариться.

— Об этом я ничего не знаю. А вот когда без человека нельзя жить — это я знаю.

— Где кальвадос?

— На столе. Я принесу. Не вставай.

Она принесла бутылку и рюмку и поставила их на пол среди цветов.

— Знаю, ты меня не любишь, — сказала она.

— В таком случае, ты знаешь больше меня. Она взглянула на него.

— Ты будешь меня любить.

— Буду. Выпьем за любовь.

— Погоди.

Она наполнила рюмку и выпила. Затем снова налила и протянула ему. Он выпил не сразу. Все это неправда, подумал он. Полусон в увядающей ночи. Слова, сказанные в темноте, — разве они могут быть правдой? Для настоящих слов нужен яркий свет.

— Откуда ты все это знаешь?

— Оттого что люблю тебя."

"Как она обращается с этим словом, подумал Равик. Совсем не думая, как с пустым сосудом. Наполняет его чем придется и затем называет любовью.