Трижды до восхода солнца

— И Настя заинтересовалась его судьбой?

— Я рассказывала о встрече выпускников, Настя приехать не смогла, ну а Денисов как раз освободился и почтил нас своим присутствием. Настя сначала вроде бы слушала меня только из вежливости, а потом принялась расспрашивать, где сейчас Денисов, чем занимается. И даже номер его телефона попросила, номер он мне оставил, когда мы в школе собирались. Я, конечно, удивилась, зачем ей его телефон, а она ответила так, на всякий случай. И буквально через пять минут ушла. О муже в тот раз Настя вообще не сказала ни слова.

— Не очень. Возможно, он приревновал ее к этому самому однокласснику?

— Да что вы. Настя порядочная девушка, а с Денисовым вообще ни одна девица в здравом уме не будет встречаться.

— Но зачем-то Насте понадобился его телефон?

— Конечно, это странно, — нахмурилась Даша. — Но я все равно не поверю, что ссора возникла из-за этого придурка.

— Но ссора все-таки была, и не шуточная. Неужели она вообще ничего вам не рассказывала?

— У нее была истерика. Она кричала что-то невразумительное. Я поняла только, что Стас ее ударил и она просит меня приехать.

— Она боялась, что он вернется?

— Мне кажется, она боялась, что он не вернется никогда. По крайней мере, точно помню, что она крикнула: «Он меня бросил». Все это было так неожиданно… в голове не укладывается, — пожаловалась Даша, но что конкретно у нее не укладывалось в голове, мы так и не узнали.

Берсеньев покивал с постным видом и вновь задал вопрос:

— Где живет ваш одноклассник, вам известно?

— Раньше жил напротив школы, двадцать седьмая школа на проспекте Ленина. Дом, кажется, восемнадцатый, а квартира на первом этаже, второй подъезд. А почему вы спросили?

— Не знаю, — с обезоруживающей улыбкой ответил Берсеньев. — Извините, что отняли у вас время, — сказал он, поднимаясь, достал визитку из портмоне, в котором радовали глаз новенькие купюры, протянул визитку Даше и продолжил: — Будем держать друг друга в курсе.

Девушка взглянула на визитку и сказала со значением:

— Я вам обязательно позвоню.

— Очень на это рассчитываю. — Улыбка его была по-мальчишески открытой, но с легким оттенком распутства. Щеки девушки вновь зарделись, и, провожая нас до двери, двигалась она как-то излишне суетливо, а выглядела смущенной.