Трижды до восхода солнца

Они принялись вспоминать школьные годы, потом общих знакомых, затем Ванька ничего уже вспомнить не мог, говорил с трудом и лез целоваться. То ко мне, то к сестрице. Стало ясно, пора прощаться. Вызвали такси. Пока ждали машину, Ванька успел вздремнуть.

— Могла бы школьного товарища сама отвезти, — попеняла я.

— Малоприятные обязанности разумнее переложить на чужие плечи. До подъезда его доставят, а до квартиры сам доберется. Ему не привыкать. Сиди здесь, провожу сироту и вернусь.

Она позвала официанта, и тот, подхватив вконец разомлевшего Ваньку, зашагал к выходу, Агатка царственно вышагивала сзади.

Вернулась через несколько минут, я пила кофе, разглядывая стену напротив.

— Мужик из-за стола, кошельку облегчение, — произнесла она, устраиваясь рядом.

— Ага. Заманили парня, напоили и бросили.

— Обидно слышать такое, накормили, напоили и оплатили доставку, так что грех обижаться. Что, сестрица, повысим уровень коньяка в организме? Все-таки пятница. Кстати, соблазнительница из тебя никудышная. Теряешь квалификацию.

Однако, несмотря на мою готовность поддержать Агату в благородном деле, расслабиться не получилось. Выпив, сестрица взглянула на меня серьезно и задала вопрос:

— Мутно. Хотя я склонна согласиться с Ванькой. Врачебная ошибка куда вероятней вселенского заговора.

— Но что-то смущает?

— Я же была в больнице в тот вечер. Они вызвали лечащего врача Авроры. Специально вызвали, он хорошо знал все ее проблемы.

— Кто-то под шумок вкатил препарат, который был ей категорически противопоказан? — хмыкнула Агатка.

— Ты сама-то в это веришь?

— Нет. Трудно представить врача, который на это согласится.

— Еще труднее представить, что злодей пробрался в палату реанимации.

— Но Суворкину нет никакого резона врать.

— Ничего это не значит, — отмахнулась Агата и недовольно окинула взглядом зал. Чувствовалось, что гадание на кофейной гуще ее изрядно достало. Вдруг выражение ее лица изменилось, в нем появилась непривычная для сестры растерянность. Я проследила ее взгляд и мысленно чертыхнулась, пожалев о том, что мы не убрались восвояси вместе с Ванькой.

За столом в центре зала сидел Берсеньев. В компании мужчины лет сорока и двух девиц чуть старше школьного возраста. Мужчина что-то рассказывал, девицы визгливо смеялись, а Берсеньев взирал на них со снисходительной улыбкой.

— Этому что здесь понадобилось? — проворчала я. — Я-то думала, он предпочитает заведение посолидней.

— На самом деле он демократичен, — усмехнулась сестрица.