Трижды до восхода солнца

Ответы звучали примерно так: осматривали как положено, каждый час, ничего подозрительного не заметили. Один из мужчин уже некоторое время пребывал в глубоком раздумье, на Виктора Степановича смотрел с сомнением. Я обратила на это внимание и полезла к нему со своим вопросом:

— Кто-нибудь из персонала выходил курить на задний двор?

— Может, и выходили, но когда я там был, никого не видел.

— А девушку-официантку?

Мужчина с легкой заминкой кивнул.

— Девушку видел, только она не курила. Вышла через служебный вход и сразу к калитке.

— В руках у нее что-нибудь было?

— Нет. Я сначала решил, ее за чем-нибудь послали, мало ли что понадобилось, а потом подумал… странным мне это показалось. Девчонка раздетая, блузка да юбка, в туфлях. А ведь холодно было. Ну я и пошел взглянуть, куда это она. Калитку проверил, заперта, это она ее закрыла. Я на дорогу не выходил, просто подошел к забору, вижу, она вдоль ограды бежит, а ближе к церкви стоит машина.

— То есть ее там ждали?

— Нет, она сама за руль села и уехала.

— Там же темно, разве разглядишь? Светлая машина, вроде иномарка. Когда она тронулась, я на номера посмотрел, а они так грязью заляпаны, что ничего не видно. Те из сотрудников, что на машинах приезжают, бывает, ставят их на заднем дворе, чтоб места на парковке не занимать, но на улице с той стороны — никогда. Дорога узкая и сразу спуск. Опасное место, одним словом.

— А после этого вы там машину не замечали?

— Не замечал. Я в тот вечер к охране, что в здании сидит, зашел и про девчонку эту спросил.

После этого должен был последовать неизбежный вопрос: а что случилось? Но мужчина его не задал.

— Всех уволю к чертовой матери! — бушевал Гришин, направляясь к своей машине. — Для чего, по их мнению, я им деньги плачу? Что ж теперь будет-то, а? — резко развернулся он к Агатке.

— Попробуем найти девушку, — ответила она без особой уверенности.

— Вы что, не понимаете? Мне-то каково? Ведь это что же получается…

— Ничего пока не получается, — перебила я и улыбнулась, желая придать Гришину бодрости, что он воспринял скорее как издевательство.

— Ничего? Эта дрянь сказала, что я ее к Авроре отправил.

— Сказала. Но слышали это только я и покойная. Она, по понятным причинам, никому ничего не сообщит, и я пока необходимости не вижу.