Трижды до восхода солнца

«Ушел из жизни замечательный человек, прекрасная женщина…» Говорил он эмоционально, все более увлекаясь, пафос нарастал, посыпались обвинения в адрес власть предержащих, но так как носили они абстрактный характер, ничего полезного я почерпнуть не смогла. Когда мужчина замолчал, к гробу приблизилась молодая женщина в серой дубленке нараспашку. Волнуясь и оттого заикаясь, произнесла с десяток фраз. Властям и в этот раз досталось. Женщина заверила, что они будут продолжать дело, которому Наталья Петровна посвятила всю свою жизнь.

Потом выступили еще двое мужчин, боевого задора хоть отбавляй, но оба начали повторяться. Все те же обвинения и решимость подхватить упавшее знамя. Присутствующие уже некоторое время переминались с ноги на ногу и перешептывались. У меня создалось впечатление, что скорбит здесь только Юдин. Остальные с заметным нетерпением ждали либо своей очереди произнести речь, либо окончания импровизированного митинга.

Юдин в тот момент казался мне страшно одиноким и одиночеством этим абсолютно раздавленным.

Еще не стар, чтобы просто доживать оставшиеся ему годы, уже не молод, чтобы начать жизнь сначала. Детей у них нет, близких родственников, похоже, тоже нет. Только единомышленники, которые, вернувшись с кладбища, займутся привычными делами, при случае выскажут сочувствие и, поджав губы, поспешат уйти.

Речи смолкли, и началось прощание. Юдин шагнул к гробу, да так и замер. Слезы текли по его лицу, он уже не пытался их скрыть, окаменев в своей скорби, и только когда подошли служители и стали закрывать гроб, отпрянул и беспомощно пробормотал:

— Подождите… как же так… Наташа, — позвал он с отчаянием, а я пулей вылетела из зала: видеть это было жутко.

Оказавшись на улице, я закурила, прогуливаясь неподалеку от двери. Минут через пять подъехал автобус похоронной фирмы.

Юдин шел за гробом, глядя себе под ноги, то и дело замирал, нарушая ритм общего движения. Мужчина в пальто помог ему подняться в автобус. Женщина в норковой шубе что-то торопливо объясняла присутствующим. Несколько человек, отделившись от толпы, направились к стоявшим рядом машинам.

Я сосредоточилась на лицах, стараясь не думать о Юдине. Молодых девушек было достаточно, но ни одна не показалась мне даже отдаленно похожей на официантку в «Слободе».

Через пять минут автобус отъехал, вслед за ним вереницей потянулись машины. На парковке остались лишь моя «Ауди» да «Опель» с помятым крылом. К нему как раз направилась женщина в темном пальто, концом длинного шарфа прикрывая голову.