Трижды до восхода солнца

Что могла знать эта самодовольная баба? А если бы и знала, то помалкивала бы, чтоб мужу не навредить. Его она всегда любила больше, чем собственных детей.

— Вдруг ей надоели его измены?

— Разумеется, она очень страдала, хоть и не показывала вида. Гордячка. Аврора считала себя красавицей и утрату своей красоты переживала весьма болезненно, молодилась изо всех сил, от косметолога не вылезала. И что? Увядание неизбежно. Когда Багрянский впервые изменил ей, она едва не спятила. Говорят, даже таблеток наглоталась.

Но потом смирилась. Мужчины так устроены, что их вечно тянет на молодых. Тем более Аврора могла быть абсолютно спокойна в главном: муж никогда бы ее не оставил.

— Откуда такая уверенность?

— Он не из тех мужчин, что теряют голову при виде смазливой мордашки. Вряд ли они вообще имеют для него значение. Я недолюбливала Аврору, но должна признать — она была идеальной женой, верным спутником жизни. Багрянский очень ее ценил, уважал… любил, наверное, тоже. Все эти его интрижки — обычное беспутство.

Хотя теперь… место пустует, и, как знать, возможно, какая-то ушлая девица займет его. Но, если хотите знать мое мнение, это маловероятно. Помяните мои слова — он умрет вдовцом, оплакивая свою бывшую, а корыстные девки будут локти кусать в досаде.

— А если какая-нибудь корыстная девка вдруг забеременеет? — внезапно вмешался в разговор Димка.

Физиономия Надежды Павловны вытянулась более обыкновенного.

— Ему шестьдесят… хотя… особых проблем со здоровьем нет… С сыном у него отношения не сложились, дочь, которую он так любил, погибла… Очень может быть, что он и женится.

В любом случае ни ребенок, ни мамаша ни в чем нуждаться не будут. Я думаю, все-таки женится, — хмыкнула она. — Багрянский человек старых правил, в нем есть определенная порядочность. А ваша подруга случайно не беременна? — сверкнув глазками, спросила она.

— Нет. Но после ваших слов будет не прочь забеременеть.

Хозяйка захохотала, манерно запрокинув голову, а Димка взглянул укоризненно. К тому моменту меня непреодолимо потянуло на свежий воздух, и я так пнула Ломакина, что он не мог этого оставить без внимания.

Попросил чаю, и вскоре мы откланялись, чем очень огорчили Надежду Павловну. Сплетни, как видно, были ее единственным развлечением. Проводив нас до двери, она предложила заходить к ней почаще, а также передать привет моей подруге. Последнее было сказано с непередаваемым ехидством.

— О чем задумалась? — спускаясь по лестнице, весело спросил Димка.