Трое на каникулах

Спустя почти полчаса мы, наполовину оглохшие, взмокшие и немножко злые, добрались-таки до здания городской ратуши и под недовольные крики с площади ввалились в полутемный холл.

– Уф, – выдохнул Ник, помотав гудящей головой. – У вас тут люди всегда такие злые или только перед праздником народ готов убивать за косой взгляд или невзначай задетый прилавок?

Я сконфуженно отвела глаза.

Угу. Что-то жители Рино совсем страх потеряли. Нет, особо благочестивыми они никогда не были. Случались тут и кражи, и убийства, да и вообще, городская стража создавалась не просто так.

Но этим утром народ словно с цепи сорвался. Пока мы добирались до ратуши, сразу в трех местах на площади вспыхнули ожесточенные драки, потому что люди разругались из-за пустяков. Одна женщина прямо на наших глазах опрокинула прилавок просто из-за того, что ей не понравилось, как с ней разговаривала молоденькая торговка. Лежавшие на прилавке продукты вмиг оказались на земле. Торговка гневно раскричалась. Недовольная дама в ответ осыпала ее оскорблениями. И две кумушки едва не вцепились друг дружке в волосы, благо их в последний момент разняли прохожие.

Неподалеку от них в пух и прах поссорились молодой парень с такой же молодой и симпатичной девушкой. Кажется, из-за того, что жениху не понравилась выбранная девчонкой лента для волос. Чуть дальше двое хромых дедов не смогли поделить обычную клюку. Причем орали они так, что вопли доносились, наверное, до городских стен. А уж когда они начали бороденки друг другу выдергивать…

В общем, я выдохнула с облегчением, когда за нами закрылась дверь, отсекая царящий снаружи шум.

Бедняге Маркизу повезло меньше – его мы оставили у коновязи. Но надеюсь, никому не придет в голову обидеть нашего мерина, потому что тот, в случае чего, мог и копытом вдарить. А то и куснуть.

В просторном холле ратуши нас встретил сидящий за столом тощий, довольно молодой, но уже обзаведшийся приличной плешью субъект, выполняющий, вероятно, роль секретаря.

Когда мы пришли, он что-то писал в журнале, аккуратным почерком выводя на бумаге ровные буковки.

Сидел неестественно прямо. Плешивую голову чуть наклонил с таким видом, будто подписывал королевский указ. А на нас взглянул так, словно хотел понять, по какому праву мы вообще осмелились сюда явиться и оторвать его, такого занятого, от чрезвычайно важного дела.

Ник, не стушевавшись, сразу подошел к столу и спокойно сообщил:

– Доброе утро. Меня зовут Николас Линнель. Это – Ниэль Корно и Лариана Норие.