Трое на каникулах

Фу… пошла вон, чумазая!

Грязная, вся покрытая пылью и паутиной кошка в ответ снова зашипела. Рассерженный хозяин оглянулся в поисках чего-нибудь тяжелого, но тут из коридора послышался новый шум, а следом – приглушенное рычание и странный скрежет, как если бы кто-то волочил по полу доску с торчащим наружу острым гвоздем.

– Гонти, это ты ее спугнул? – недоверчиво повернулся в ту сторону нэл Торо.

Однако из полутемного коридора донеся лишь новый рык. Причем рык был странным, подозрительно хриплым, словно полный здоровья щенок неожиданно простыл.

А еще в нем появились какие-то нехорошие нотки, от которых хозяин дома испытал смутное беспокойство.

– Г-гонти? – неуверенно переспросил он, когда кошка в третий раз зашипела, не сводя глаз с показавшегося из темноты силуэта. А когда тот наконец доковылял до границы освещенного пространства, нэл Торо вздрогнул и попятился, попутно осеняя себя защитным знаком. – Богини-покровительницы! Да что ж это делается-то?!

Я при виде вышедшего на свет щенка выронила блокнот и отпрянула назад вместе со стулом.

Кошка на подоконнике утробно взвыла. Ланка, приглушенно охнув, выхватила из ножен сразу оба меча. А Ник с тихой руганью запалил правый кулак, готовясь швырнуть атакующее заклинание в морду того нечто, что заняло место лопоухого Гонти.

От милейшего пса в нем не осталось практически ничего. Существо, стоя на подламывающихся лапах, едва удерживало на весу трясущуюся словно в лихорадке голову.

Глаза щенка помутнели и покрылись густой сеткой болезненно расширенных сосудов. Из полураскрытой пасти капала пена. Пушистый хвост повис мокрой тряпкой. А на месте некогда яркой изумрудной ауры остались жалкие обрывки, которые истаивали прямо на глазах.

– Назад! – гаркнул Ник нэлу Торо, который отступил недостаточно быстро. – Не приближайтесь к нему! Лан, нельзя дать ему выбраться за пределы дома! Нэль, он еще живой или нет?!

– Похоже, что нет, – дрогнувшим голосом отозвалась я, пристально следя за проходящим последнюю стадию трансформации щенком и лихорадочно пытаясь сообразить, что происходит.

 – Но почему? И как и когда он переродился? Он же на виду все время был!

– Не все, – напряженно ответила Ланка, тогда как мертвый щенок медленно, чуть ли не со скрипом, выпрямился и дернул ухом, словно пытался понять, что это за звук и откуда исходит. – Несколько часов он просидел в конуре.