Трое на каникулах

Но похолодевшая кожа и бледный вид говорили сами за себя.

– Ник? – Я потеребила мага за рукав, но он только головой качнул, словно просил ему не мешать.

«Это защитная реакция, – вместо него ответила тень. – Стихия заполнила его почти наполовину. Поэтому, чтобы не поддаться даруемому ею соблазну, он приглушил эмоции. Это позволит ему сохранить баланс и убережет от болевого шока, когда щит придется снимать. Если процесс упустить из виду, он станет необратимым. И вот после этого вашего друга к жизни уже ничто не вернет».

– Как он? – тихонько спросила подошедшая ведьмачка. А когда я не ответила, таким же жестом, как и я недавно, приложила ладонь к его лбу. – Холодный!

Я молча кивнула и взяла безучастного мага за руку.

Ник не пошевелился, однако связь, которая между нами образовалась, подсказала, что он все-таки заметил, оценил и так же молча поблагодарил за поддержку. Сейчас ему требовалось совсем немного – просто чтобы мы были рядом. Он должен был чувствовать наше присутствие, участие, заботу.

Помнить и ощущать человеческое тепло, находясь в центре бушующей в нем метели, и вовремя вернуться, когда настанет время от нее избавиться.

– Эй, белобрысый, ты там это… держись, слышишь? – неловко потрепала Ника по голове Ланка. – Мы ж теперь без тебя никуда!

На губах мага появилась слабая улыбка. А потом он снова обратился в неподвижную статую.

«Держитесь ближе, – коротко велел неслышно подлетевший Норр. – Следите, чтоб не надорвался. А я пока прогуляюсь по округе.

После полуночи скверна обычно набирает силу, так что надо бы за ней присмотреть».

Когда он исчез, мы с Ланкой пристроились на полу, держа Ника сразу за обе руки и чутко прислушиваясь к тому, что творится снаружи. Взрывов, к счастью, больше не было. Криков о помощи мы тоже не слышали. В какой-то момент даже мертвяки перестали подавать голос. Так что я прислонилась плечом к молчаливому магу, прикрыла глаза и, кажется, задремала.

Вот только вязкую хмарь, в которую меня затянуло, вряд ли можно было назвать полноценным сном.

Я словно в кошмаре очутилась. Одна. Растерянная и ничего не понимающая. Вместо привычной обстановки меня окружала темнота – неприятная, липкая, холодная и вездесущая, словно шарящие по телу чужие пальцы. От нее хотелось поскорее избавиться. Скинуть с себя, как старую шкуру. Смыть.

И мне после недолгих усилий каким-то образом это удалось. Отпихнув от себя эту дрянь, я все-таки вырвалась. Выкарабкалась. Сбежала.