Трое на каникулах

Нутром ощутив, что от этой гадости стоит держаться подальше, я рванулась прочь, успев услышать напоследок, как в подвале что-то зарокотало, а потом гулко стукнуло. И непроизвольно ускорилась, когда стук прозвучал снова, а затем начал размеренно повторяться, словно проснувшееся, только что осознавшее себя гигантское сердце, каждый удар которого отзывался болезненной дрожью во всем теле.

Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук…

– Ш-ш-ш! Саан, жжется!

– Ниэль, ты чего? – удивленно спросила Ланка, когда я затрясла рукой, зашипела не хуже кошки и чуть ли не запрыгала вокруг них с Ником.

А когда кольцо угомонилось, с облегчением выдохнула.

– Ничего. Кошмар приснился.

– Ты точно в порядке? – отчего-то не поверила подруга. Но врать, к счастью, не пришлось, потому что в этот момент под купол вихрем влетел Норр и коротко велел: «Собирайтесь. Отпущенное мне время подходит к концу, но и нежить отступает по всем фронтам, а значит, вам пора уходить».

Уйти, к сожалению, быстро не удалось. Когда примчался призрак, нам понадобилось какое-то время, чтобы растормошить ушедшего в себя мага.

А когда тот очнулся и под вялые протесты нэла Торо снял щит, пришлось потратить немало усилий, чтобы привести его в порядок.

К несчастью, даже высокий болевой порог не спасал от отката полностью, поэтому Нику пришлось несладко. В прошлый раз, на практике, он не использовал магию так долго, ближе к выходу из подземелья вообще потерял сознание, а там его уже целители подхватили, своевременно сняв все негативные последствия. А здесь ему пришлось держать ледяной щит весь вечер и большую часть ночи.

Целителей рядом не нашлось, моих познаний оказалось недостаточно, чтобы быстро ему помочь. Так что я истратила весь запас обезболивающих зелий, прежде чем он смог разогнуться и самостоятельно встать.

К этому времени и впрямь рассвело, так что, можно сказать, Норр вовремя нас поднял. И, как он и обещал, во всей округе больше не осталось нежити, так что в последний час до рассвета даже при отсутствии щитов на нас никто не напал.

Когда же мы наконец выбрались из насквозь промерзшего дома, то некоторое время просто стояли на пороге, настороженно изучая опустевший двор и виднеющуюся за воротами улицу.

Беспрестанно озираясь и держа оружие наготове, мы спустились с грязного крыльца и осторожно выглянули на улицу.

Только разбросанный тут и там мусор, опрокинутая телега в конце улицы, забытая кем-то у забора корзина и разломанная клетка, в которой, похоже, совсем недавно перевозили кур.