Трое на практике

С трудом переведя дыхание, я повела плечами, и тьма, словно почувствовав, что больше не нужна, словно занавес, отдернулась в сторону, открывая вид на замерших друзей и таких же застывших монстров. Сама по себе темнота мне больше не мешала. Теперь я видела все – и Ника, и Ланку, и защищающую их магию, и весь немаленький зал от стены до стены, и заполнивших его до отказа тварей, вокруг которых запылало ядовито-зеленое свечение…

Их все еще было ужасающе много: на лестнице и под ней. Они кишмя кишели внизу. Сплошным потоком взбирались уже не только по той стене, из которой вырастали каменные ступеньки, но и по трем соседним.

Несколько штук каким-то образом успели взобраться даже на потолок. И недалек был тот миг, когда они доберутся до Ника и рухнут ему на голову, тем самым сминая последний рубеж нашей обороны.

А еще я заметила, что проем, ведущий в соседний зал со светящимися колоннами, уже не пустует – нарисовавшийся на пороге чудовищно огромный скелет в короне и с пылающими глазами стоял и, казалось, смотрел прямо на меня.

Однако, как и все остальные, тоже не двигался. Только глазницы горели все тем же недобрым изумрудным светом. Да округлое навершие золотого жезла окуталось таким же подозрительным сиянием.

Стоило мне об этом подумать, как весь мир перед моими глазами перевернулся, а когда тьма снова рассеялась, я увидела все тот же зал, лестницу и настойчиво лезущих по ней тварей. Вот только на этот раз я смотрела со стороны. Так, как если бы мое сознание внезапно переместилось и вполне себе удобненько устроилось…

Прямо в башке у лича!

– Ты можешь отдавать им приказы, – шепнул над ухом тот же безликий голос, в котором, как мне показалось, все же промелькнуло удовлетворение.

 – Подумай о том, что ты хочешь. Они исполнят. И будут подчиняться до тех пор, пока ты сможешь контролировать их хозяина.

Неужели я и правда сижу в чужой черепушке?!

У меня вдруг все закружилось перед глазами, и на долю секунды я с ужасом ощутила себя тем самым личем. Увидела нас троих со стороны.

Ника, Ланку, словно вмороженных в лед и смотрящих перед собой неподвижными взглядами. А потом увидела и себя – бледную, как привидение, жутковато изменившуюся колдунью с растрепанной косой, запавшими щеками, страшновато потемневшими глазницами и с пылающим нестерпимым белым светом кольцом на левой руке.

Одновременно с этим я почувствовала и прикосновение чужого, нечеловеческого разума. Ненадолго ощутила всех до единой тварей, которые собрались пожрать моих друзей.