Трое в долине

И вот когда в наш духовный союз пришла третья душа, вот тогда все стало правильно. Маг, колдун и ведьмак… триединый союз… Абсолютная целостность. То самое божественное начало, которое богини, когда нас создавали, изначально вложили в каждую тройку.

Правда, сейчас мы стали чем-то гораздо большим, чем просто тройка. Чем-то намного большим, чем просто люди. Не трое по отдельности, а одно-единственное существо. Со множеством мыслей, догадок, предположений и одним-единственным стремлением.

Любовь… пожалуй, вот что нас тогда составляло.

Любовь к этому миру. К тому, что нас окружает. Любовь к человеку. К свету, к солнцу, друг к другу… да и просто любовь, как невыразимое, всеобъемлющее, воистину неописуемое чувство, которое до этого мига меня еще не касалось.

Быть может, кто-то скажет, что любовь – слишком слабое чувство, чтобы в масштабе целого мира быть по-настоящему значимым. Но я в тот момент ощущала себя воистину всемогущей. И совершенно точно знала, что могу сейчас действительно все: погасить звезды, зажечь солнце, сотворить мир заново или уничтожить его, если он покажется неудачным.

Любовь, она ведь может не только созидать, но и разрушать – человеческие отношения, судьбы, души. Болезненно сильная любовь способна жестоко ранить. Поэтому, как и любая сила, она должна идти рука об руку с разумом. Как мужчина и женщина. Как свет и тьма. Как мир живых и царство теней. И как темный бог, который неизменно поддерживает, оберегает и одновременно стережет излишне мягких в каких-то вопросах светлых сестер от принятия неверных решений.

Наверное, это было озарение… или откровение? Не знаю. Но кто бы что ни говорил, а все-таки наш мир устроен мудро. Именно поэтому в нем уживаются разные расы, разные боги и самые разные люди и нелюди. Но так ведь и должно быть: равновесие наиболее устойчиво, когда его составляют несколько элементов. Тогда его сложнее нарушить. И тогда же оно становится залогом стабильности.

Тогда же зрение самым удивительным образом ко мне вернулось, и я снова увидела маленький храм.

Алтарь. Объятые светом фигуры, которые крепко держались за руки. Лежащее перед нами неподвижное тело. И ласково омывающий его океан любви, внутри которого, недовольно посверкивая алыми искрами, дрожал и подпрыгивал крохотный черный камушек.

Каким чудом мы оказались рядом, я даже не поняла, но почему-то до Вилли теперь стало рукой подать. Он, как и раньше, не дышал, и я с сожалением подумала, что это неправильно.