Трофей для альфы

Уткнулась носом в роскошную яремную выемку, всей кожей вбирая жар сильного тела. Озноб исчез, а истерика развалилась на куски, давая сделать первый спокойный вздох.

Господи, как хорошо! И эти тягучие, осторожные поглаживания от макушки до самой попы – лучше всякого лекарства!

Влада бессовестно жалась к оборотню, наплевав, насколько провокационно сейчас выглядит. Сама тянулась за гулявшей по спине ладонью и вздрагивала, когда мужчина пытался отстраниться.

Хриплый стон-слово растворил остатки сдержанности. Влада приподняла голову и попробовала свое имя на вкус.

О черт, он так целуется… В голове не остается ни одной мысли, а это именно то, что ей сейчас необходимо!

Не отрываясь от сладких губ, Влада расстегнула несколько пуговиц на блузке.

Герман понял ее мгновенно и не стал играть в джентльмена. Как пушинку, опрокинул на спину и аккуратно, но быстро избавил от верхней одежды.

От соприкосновения обнаженной кожи встряхнуло, как от удара электрического тока. Бюстик исчез, и она застонала, выгибаясь навстречу чутким пальцам.

Хмельной коктейль страсти и нежности горячил кровь, а голова кружилась от того, насколько чутко и бережно касался ее мужчина.

Он же должен быть диким! Наброситься на нее, как голодный, и вытрахать все переживания, но вместо этого допьяна поил вниманием и особой, непохожей ни на что лаской.

Между ног завязывалась горячая и голодная пустота. Требовала толкаться бедрами и тереться о плотный и твердый бугор. Штаны вместе с трусиками поползли вниз, и Влада приподнялась, позволяя их стянуть.

И едва получила свободу, сама широко развела ноги, с нетерпеливым предвкушением ощущая мужскую ладонь, скользнувшую вверх по бедру.

- М-м-м! – задохнулась от первого же прикосновения.

Кажется, альфа ругнулся. Первый разорвал поцелуй и вдруг прикусил между шеей и плечом, разбивая нежность пряной ноткой боли. И тут же слизнул ее, протяжно приходясь языком по коже.

От накатившей истомы Влада чуть не потеряла сознание. И только всхлипнула, когда внутрь вошел палец, растягивая и подготавливая ее к большему.

- Такая мокрая, - хриплый шепот-рычание обжег нервы, - и узкая, - мочку нежно прикусили, - хочу тебя.

Палец пропал, уступая место напряженной плоти. Его было так много! Альфа протискивался внутрь легкими толчками. Двигался снова и снова, пока не вошел весь. Насадил так плотно, как мог, давая почувствовать каждый миллиметр, распиравший ее изнутри.

И это было настолько прекрасно и правильно, что рваный вздох закончился новым каскадом слез.