Трофей для альфы

Казалось, что она потеряет сознание или вообще умрет от вспыхнувшего фейерверком удовольствия, но ее восхитительный мучитель не останавливался, быстрыми толчками продлевая бившиеся внизу живота судороги. И ещё немного, и сердце бы просто разорвалось от раздиравшего на части наслаждения, от но альфа вдруг замер, плотно прижимаясь бедрами, и внутри стало горячо и тесно.

- Герман, - заскулила, чувствуя, как внутри растекается тепло.

Оборотень кончил так же бурно и долго, оставляя в ней все до капли, и лишь потом отстранился и разжал руки.

Влада рухнула на постель, как подкошенная. И ее тут же закрутили в одеяло и притиснули к груди. Альфа дышал тяжело и часто, в тон ее сбитому дыханию. Опять гладил по волосам и спине, но в его прикосновениях чувствовался намек на продолжение.

Влада облизнула искусанные и опухшие от поцелуев губы. Желание повторить хоть отбавляй, а сил просто нет. Даже в душ не доползет… А между ног все так мокро и липко. По бедрам сочился теплый ручеек, но вместо брезгливости в крови тлело удовольствие, круто разбавленное возбуждением.

- Отдохни, - шепнул в макушку Герман. И глубоко вздохнул.

Владу так и подкинуло – препарат!

- Что такое? – сразу же обеспокоился альфа.

Под руку толкнула гаденькая мыслишка. А может, смолчать? Пропустить прием разочек-другой, а на третий ее уволокут в ближайший закуток и отымеют так, что неделю встать не сможет...

Внизу живота сладко ёкнуло

- Мне надо вколоть инсулин, - прошептала вполголоса.

И как же хорошо, что хрип и сбивчивость можно спихнуть на секс.

Ярский мгновенно выскользнул из-под одеяла.

- В сумочке? – осведомился тоном не терпящим возражения.

Ох, боже! Сердце так и колотится – не то от вида подкачанного тела, не то от понимания, что сейчас оборотень сам принесет ей вещество, за которое можно сесть на десяток-другой лет.

А мужчина, не стесняясь наготы, прошел к лежавшему на кресле клатчу. Влада очень старалась не смотреть на подтянутые ягодицы и мускулистые ноги, но выходило скверно.

Да, там он тоже идеален. Влада бессовестно разглядывала роскошное во всех смыслах достоинство, и, судя по всему, ее внимание нравилось оборотню все больше, и больше, и больше… Ох, черт!

Влада уставилась на свои сжатые до боли руки. Костяшки в ссадинах…

- Ты очаровательно краснеешь, - хмыкнул Ярский, и перед носом оказался шприц.

Влада быстренько схватила его, и ее схватили тоже. Под попой оказались мужские колени.