Трофей для хулигана

— Гнида… — я рычу и бьюсь в бессильной злобе лбом об кавролин, — Это тебе Макс бабло торчал!

— Ну что же вы такой нервный, Егор Иванович, — издевательски ерничает Дорышев, — Я же предлагал вам сотрудничать со следствием…

— Егор… — Дашин панический выдох.

— А вы, Юрий Семёнович, семейный человек, — продолжает мент, — Ну далась вам эта химия и синтетика…

— Ты ж майор нашёл, кого искал, — дрожит голос Юрия, — Я ведь правильно понял? Зачем тебе остальные?

— А для статистики, — щёлкает языком Дорышев, — Висяков полно.

— Кого пакуем, товарищ майор?

— Этих четверых и всех выпускать из здания только после обыска.

— Понял! — отзывается боец.

Меня дергают вверх, и я на секунду встречаюсь глазами с Дашей.

— Все не так, детка… — мой голос взрывается эмоцией.

Она не успевает ничего ответить — нас отворачивают друг от друга и выводят из здания через разные входы.

В машину меня заталкивают без церемоний и с явным пренебрежением.

— Голову… — давят на затылок.

— Я хочу позвонить адвокату, — упрямо рычу на бойца.

— Из СИЗО позвонишь, — получаю толчок, и дверь с решеткой захлопывается.

Договор, который нельзя нарушать

Обхватив голову руками, я сижу за столом в уже знакомой мне комнате для допросов. Мне хочется проораться, помесить кулаками стены… Так, чтобы до крови, и чтобы отключились от боли мозги… Но тогда встреча с адвокатом закончится для меня, так и не начавшись. Да и на руках уже живого места нет.

В моей груди горит, будто кислотой облито. И выхода я не вижу. Просто здраво понимаю, что не в праве просить свою нежную девочку идти против семьи.

При мысли о потенциальном ребёнке сердце ухает, и я реально жалею, что залёт в наших с Дашей отношениях маловероятен. И блять… Это тоже все не честно. Выбор без выбора.

Замок глухо щёлкает. Я поворачиваюсь на звук открывающейся двери и на несколько секунд зависаю, неотрывно следя глазами за человеком, который пересекает комнату.

— Доброй ночи, Егор Иванович, — Кирсанов садится за стол напротив меня и кладёт перед собой папку с документами.

Меня припекает перекинуться через стол, схватить его за грудки и пару раз приложить холёным «фэйсом об тэйбл»… И тогда я точно окажусь здесь надолго! Блять!

— Я хочу, чтобы ты вышел! — рычу на него.

— Егор Иванович… — его тоном можно крошить бронебойное стекло, — Быть ближе к народу можно иными путями.