Трофей для хулигана

У вас все равно ничего не выгорит, — голос Артура давит по моим больным точкам, — Она вернётся к родителям, как только утихнет интерес бунтовать.

Ершу волосы пятерней и чувствую, как горло сдавливает тошнота.

— А если она сама не согласится? — роняю хрипло.

— Это не ваша забота, — равнодушно ведёт бровью Артур, — И?

— Я согласен… — сдуваюсь, выпуская из лёгких воздух.

Я — скотина, но пока так для всех будет лучше, моя девочка…

Некрасивая реальность

От полученной информации в мой голове стоит гул.

Егор, его брат, друзья, наркотики, драки, угон автомобилей. Господи… Может быть, я правда «непроходимая малахольная дура», как говорит мой папа, потому что отказываюсь верить в то, что это все про моего любимого человека.

Уже несколько часов я сижу в комнате с серыми стенами, где из мебели есть только стол и три стула. Дверь открыта, и я, желая незаметно стечь в ближайший канализационный сток, слушаю, как следователь говорит обо мне с отцом. Мои глаза не поднимаются выше столешницы.

Кажется, я изучила каждую венку на руках и все заусенцы на пальцах. И один на указательном прям бесит меня. Забываясь, я подношу руку к лицу…

— Не грызи ногти, Дарья….

Вздрагиваю и воровато вскидываю глаза на сидящего напротив Артура. Он осуждающе качает головой.

— Здесь чаще всего допрашивают «грязных» дядечек, а не «чистых» девочек, — он пытливо склоняет голову на бок, — Не рекомендую тебе знакомиться с местной фауной через рот.

— Должок за мной, Евгений Петрович, — я слышу, приближающийся голос отца.

— Добро, Семён Сергеич, — отзывается майор, — Общее дело делаем, у меня у самого сын растёт. Если его прессовать начинаю, жена заступается. Скандал… Не будет из парня толку, — вздыхает с досадой, — Ладно, всю ночь ещё кружиться…

— Давай… — мужчины прощаются в дверях, — Чтоб на погоны.

— Надеюсь, — качает головой майор.

И по тому, как папа смотрит на меня, я ощущаю себя настоящей преступницей.

— Позорище… — прокатыватся голос отца по бетонным стенам, — Дочь Романова в изоляторе по двести двадцать восьмой.

Да ещё и взята в компании тех, чьи морды протокольные мне снятся по ночам! — кулак отца с грохотом приземляется передо мной на столешницу, — Ты вообще понимаешь, Дарья, — его голос понижается до шипения, — Что я уже второй раз прохожу этот чертов путь с погонами. А ты! — его срывает на крик, — Позволяешь себе подрывать мой многолетний авторитет! — отец на мгновение замолкает, тяжело дыша.