Багров стоит в дверях в одних шортах, на широкой смуглой груди блестят капельки воды, а темные взлохмаченные волосы и мрачное выражение лица делают его похожим на бандита. Особенно с его татуировками.
Мой взгляд цепляется за знакомую змею, которая была свидетельницей моего позора, и в мозгу внезапно вспыхивает воспоминание: я обвожу языком этот рисунок, а потом впиваюсь зубами в крепкое предплечье. Как раз там, где у змеи заканчивается хвост.
– Душно тут, – бормочу я и отворачиваюсь. – Окно надо, наверное, открыть.
– Не надо.
– Почему?
– Тут кондиционер. А на улице тридцать и солнце.
– Точно, – я смущенно закусываю губу. – Вам… массаж надо?
Я не хочу его трогать.
И не только потому, что устала.
Ко всем, кто ложится на мою кушетку, я отношусь со спокойным медицинским профессионализмом. Любой красавчик, который оказывается на массажном столе, сразу перестает быть красавчиком и превращается в пациента. Я сегодня столько мужских плечей и спин перетрогала, и внутри даже не шевельнулось ничего.
Но с Багровым эта система почему-то дала сбой.
И именно поэтому мне с ним лучше не работать.
– Плечо затейпируй, – говорит он, и я едва не смеюсь от облегчения.
Тейп – это несложно! Тейп – это минимум касаний!
Но едва я встаю со стула и делаю шаг к шкафчику, где хранятся мази, бинты, пластыри и тейпы, как у меня вдруг темнеет в глазах.
Прихожу в себя от того, что моего лба что-то касается. Легкое, горячее, сухое… Словно чьи-то губы.
Дергаю головой, открываю глаза и вдруг понимаю, что не стою на полу.
– Поставь меня! Немедленно! – я трепыхаюсь в руках Багрова и от негодования забываю, что планировала с ним общаться на «вы».
– Чтобы ты опять в обморок свалилась? – спокойно спрашивает он.
– Это не обморок!
– А что?
Я не нахожусь с ответом, но меня все же опускают на пол. Бережно и осторожно.
– Переутомление, – утвердительно говорит Багров. – Эта работа не для тебя.
Я пугаюсь так сильно, что у меня внутри все обрывается.
– Не говори никому об этом! – я даже не замечаю, как хватаю его за руку, и умоляюще смотрю в глаза. – Пожалуйста, не говори! Я хорошо справляюсь, честное слово! Просто забыла сегодня поесть, но такого больше не повторится! Правда! Я хочу тут работать!
Его губы вдруг зло кривятся.
– Тебе в твоем клубе мало мужиков? – грубо спрашивает он. – Еще здесь их хочешь лапать?
Почему-то это очень обидно звучит, и в глазах жжет от подступающих слез.
