Она тут всего месяц работает, может, поэтому в ее голосе звучит совершенно не свойственное врачам острое сочувствие.
– Ложная тревога? – я пытаюсь улыбнуться.
– Как вам сказать, – она вздыхает. Видно, что ей очень не хочется меня расстраивать, но и сказать неправду она не может. – Это больше похоже на предвестники нового инсульта.
– Второго?!
– Второго. И велик шанс, что организм Маргариты Михайловны его уже не переживет.
Я смотрю на свои руки, которые лежат, сцепленные, на коленях и предательски подрагивают. Еще год назад я бы плакала, а сейчас даже и слез нет.
Как это ни кощунственно звучит, я… я, кажется, привыкла к мысли о том, что бабушки скоро может не стать.
– Спасибо, что вы честно все говорите. Что-то можно сделать сейчас?
– Все, что можно, мы делаем, – заверяет меня врач. – Будем надеяться на лучшее. Хотите к ней? Проводить вас?
– Нет, спасибо, я сама.
Когда я тихонько приоткрываю дверь палаты, то первой вижу сидящую у бабушкиной постели сиделку Марину. И только потом бабушку – с сухим, тонким, поразительно спокойным лицом на белой наволочке.
– Спит, – шепотом говорит мне Марина, как будто я сама этого не вижу. – Здравствуй, Алиночка.
– Здравствуйте, – так же тихо отвечаю я.
Несмотря на то, что Марина мне с первого дня знакомства «тыкает», видимо, по причине того, что прилично меня старше, мне она нравится больше всех бабушкиных сиделок. Она румяная, бодрая, оптимистичная и всегда очень ласково общается с бабушкой, даже когда та совершенно не в себе.
– Как она?
– Давление вот подскочило, капельницу недавно только убрали.
– Да, про сегодня я знаю. А как она вообще в последнее время?
Пока Марина шепотом пересказывает мне хроники последней недели, я машинально подхожу к тумбочке у кровати и начинаю наводить там порядок. Выравниваю стопку книжек – бабушка раньше сама читала, теперь любит слушать, когда ей Марина читает. Даже если ничего не понимает, все равно слушает: наверное, просто сам ритм чтения и голос успокаивают.
Раньше здесь, кроме книг, лежал фотоальбом, я почему-то думала, что это поможет бабушке не забывать близких.
Хотя бы меня! Но потом врачи попросили меня забрать альбом домой, потому что бабушка листала его и начинала нервничать от того, что не узнавала лиц людей на этих фотографиях.
– Бывают просветления? – спрашиваю я.
– Ну как, – Марина пожимает круглыми плечами. – Вчера вечером была спокойная. Называла меня Верой и просила забрать Олю из школы.
– Вера – это бабушкина сестра, – зачем-то поясняю я.
