– На что у тебя вообще деньги уходят? Азартные игры? Наркотики?
И почему-то это становится последней каплей.
То есть мало того, что я, по его мнению, проститутка. Так еще и наркоманка?!
Я молча встаю и швыряю в него телефоном, целясь прямо в лицо. Багров, демонстрируя профессиональную реакцию, молниеносно уворачивается, мобильник пролетает мимо и приземляется на асфальт.
Черт, как же телефон жалко!
Я швыряю в Багрова рюкзаком (тоже безуспешно), потом громко всхлипываю и бегу. Не знаю куда, мне неважно.
Просто подальше отсюда, подальше от этого ужасного дня, от бесчувственного Багрова, от неподъёмной ответственности, под тяжестью которой я задыхаюсь.
Хотелось бы бежать долго-долго, пока не подкосятся от усталости ноги, пока я не упаду где-нибудь посреди зеленого поля и буду лежать, глядя в небо. Просто лежать и ни о чем не думать.
Но, конечно, мне не дают пробежать даже сотни метров. Куда мне тягаться с лучшим игроком столичной хоккейной команды?
– Отпусти меня! – я уже в голос рыдаю, отчаянно вырываясь из его рук.
– Отпусти! Козел! Мудак! Скот…
Он снова зажимает мне рот.
– Не здесь, – спокойно поясняет Багров. – Если кто-то снимет твою истерику на видео, меня ждут неприятности. Можем поехать ко мне домой и там покричишь. Пойдет?
Я отчаянно мотаю головой.
– Тогда в машину хотя бы пошли.
«Пошли» – это, конечно, громкое слово. Мои ноги вообще не касаются земли, потому что Багров просто тащит меня к огромному черному «гелику», припаркованному прямо напротив служебного входа.
Руку с моего рта он предусмотрительно не убирает.
И только когда меня запихивают в машину и двери захлопываются, я снова получаю свободу слова.
Но говорить у меня уже нет никакого желания – я просто реву, уткнувшись в ладони. Затем пытаюсь врезать Багрову по морде – к сожалению, безуспешно. А потом, когда заканчиваются и силы, и слезы, я просто молча откидываюсь на спинку кресла, смотрю в окно и говорю бесцветным голосом:
– У меня бабушка в частном доме престарелых.
У нее деменция. Это после инсульта началось, два года назад. Сначала было еще более-менее, а сейчас совсем все плохо. Поэтому все деньги, которые я зарабатываю, уходят на оплату ее содержания в этом пансионате. Больше ни на что не хватает. Еще вопросы есть?
Багров потрясенно молчит.
Я нервно кусаю губы.
Черт, зря я, наверное, все так на него вывалила. В конце концов, он мне никто. Да и какое ему до меня дело?
Не дай бог еще жалеть сейчас меня начнет.
