Ну или просто им не до меня: занимаются подготовкой к матчу.
Пока у наших идет «сухая» тренировка в зале, на льду катается приезжая команда в черно-зеленой форме. Потом они уходят, и на раскатку идут наши хоккеисты. Я наблюдаю за ними из технической ложи, кутаясь в куртку Влада, которую он мне по-хозяйски набросил на плечи перед тем, как переодеться в хоккейную амуницию. В сочетании с пятнами засосов, которые украшают мою шею, выходит очень красноречивый жест.
Я смотрю на Влада, который лениво рассекает лед, и вспоминаю наш вчерашний день.
Он и правда отвез меня в пансионат, подождал в машине, хотя я предупреждала его, что могу там надолго задержаться, а потом встретил у ворот, не задавая лишних вопросов.
Я была ему за это благодарна, потому что каждый раз после посещения бабушки, которая по-прежнему не узнавала меня и, видимо, никогда уже не узнает, на меня наваливались тяжелым грузом бессилие и какая-то беспросветность. И обсуждать я это была не готова.
Мы сели в машину, но с дороги, ведущей в город, Влад неожиданно свернул куда-то в сторону и остановился на просёлочной дороге у березовой рощицы.
Заглушил мотор, щелкнул ремнем безопасности и отодвинул сиденье назад до максимума. А потом перевел на меня взгляд своих прохладно-серых, неожиданно понимающих глаз.
– Иди ко мне, – позвал он.
И я пошла. Потянулась всем своим телом к нему, как к источнику жизни, как к полному антиподу того мира, в котором я только что была. Там царствовали старость, слабость и отчаяние, которые засасывали словно трясина.
Там пахло лекарствами, болезнью и смертью. Здесь была жизнь. В его горячем мужском теле, в его терпком запахе, в его желании и силе. И я бросилась в него, в его руки, в его поцелуи, чтобы напомнить себе, что и я тоже – жива. Что мое тело и моя личность не истончаются, медленно распадаясь. Что, как бы я ни тянулась всем сердцем к уходящей от меня бабушке, моя жизнь продолжается. И я имею право на радость. Хотя бы на ее маленький кусочек.
Я сидела на коленях у Влада и целовалась с ним, яростно впиваясь в твердые умелые губы, я стонала, позволяя наглым ладоням забраться под свитер и сдвинуть чашечки бюстгальтера, я бесстыдно насаживалась на его член, кончала, захлебываясь криком, и оставила на его предплечье отпечаток своих зубов.
– Легче? – проницательно спросил Влад, когда я смущенно приводила себя в порядок после этого безумия.
Я неловко кивнула в ответ, и он отвез меня домой.
