5-3!
И мы… мы победили!
У меня трясутся руки, тяжело бухает сердце, я резко встаю, но тут же без сил опускаюсь обратно на скамейку, наблюдая за происходящим словно бы со стороны.
Давно я не видела такого ликования, как сегодня. Все хоккеисты соскочили со скамейки запасных, вывалились на лед, по дороге сбрасывая перчатки и шлемы и сбились в огромную обнимающуюся кучу, вопя что-то на все лады хриплыми голосами. Влад в центре, его все хлопают по спине, его лично обнимает тренер и жмет ему руку, но он крутит головой, ища взглядом меня.
А когда находит, идет ко мне через всю эту толпу, прокладывая себе путь с решительностью атомного ледокола."
"– Четыре, – говорит Влад, когда мы оказываемся рядом, а я вдруг всхлипываю и осторожно целую его в губы, стараясь не задеть ни один из швов.
– Ты дурак, ты знаешь об этом, да? – я утыкаюсь ему в грудь и под холодной тканью формы чувствую щекой твёрдый пластик защиты.
– Почему?
– Выходить травмированным на поле только, чтобы мне что-то доказать…
– Это не травма, – отмахивается Влад, притягивает меня ближе к себе и грубовато, но ласково проводит ладонью по моим волосам.
– Ерунда это.
Он сейчас пахнет льдом и чем-то остро-синтетическим, пахнет металлом и тальком, которым присыпают ручки клюшек, чтобы они не скользили в руке. И – я не знаю, почему я так думаю – пахнет яростью, радостью и победой. Он жутко доволен собой, это видно по сверкающим серым глазам, которые обычно холодны и спокойны.
– Тебе понравилось? – требовательно спрашивает Влад.
– Ты бог, – честно говорю ему. – Ты герой. Ты лучший хоккеист, которого я видела. Но я больше никогда в жизни не буду говорить тебе, сколько шайб ты должен забить. Вот прям никогда-никогда.
– Зря. Мне понравилось, – пожимает он плечами, привычно хмурится и тут же еле слышно шипит. Там, у него на брови, шов, а под швом глубокая рана, и это больно.
И мне уже не хочется его прибить, как несколько минут назад. Хочется хлопотать вокруг него, наливать чай, гладить спину, осторожно дуть на раны и чесать за ушком.
Черт, опасно.
Такое желание еще более опасная штука, чем наше с ним ненормальное сексуальное влечение.
– Какой сейчас план? – спрашиваю я неловко, только для того, чтобы что-то сказать.
– Самолет в час ночи, а пока тут сидим или в гостишке, приводим себя в порядок, – отвечает Влад рассеянно и внезапно кладет ладонь себе на грудь. Чуть надавливает, морщится и шипит сквозь зубы: – Ссссука…
– Что? – вскидываюсь я.
