Трофей для Зверя (СИ)

В жизни случались передряги похуже и побольнее, так что гудящие виски и легкое головокружение — ерунда, но тому, кто ее сюда притащил, об этом знать не стоило.

Для правдивости она застонала, а когда прикоснулась к голове и нащупала запекшуюся корку крови, застонала еще раз, мысленно пообещав насадить на кол того, кто посмел это сделать. Тяжело опираясь на стену, она поднялась и побрела к выходу, и с каждым шагом в голове прояснялось. Мел пыталась просчитать, что делать дальше, но пока было слишком мало сведений.

— Софи! — голос стал нетерпеливым.

Услышав это имя, Мелена споткнулась по-настоящему.

Неужели он и сестру выкрал?

Однако, когда она, пошатываясь добралась до выхода, то увидела только сухопарого, сутулого мужчину отталкивающей внешности, который смотрел на нее недовольным, янтарным взглядом:

— Ты же знаешь! Я ненавижу ждать!

Мелена не знала, что сказать.

Кругом равнодушные горы, снег, а напротив кхассер, потерявший рассудок.

— Что стоишь?! Приготовь есть! Я устал, пока тащил твою тушу.

— Где Эсса?

— Я разрешал говорить? — в мгновение ока оказался рядом и отвесил ей оплеуху.

Едва справившись с первым порывом ударить в ответ, она досчитала до пяти, выдохнула. Во рту появился привкус крови, и Мел медленно сплюнула ее на белый снег.

Пришлось напомнить себе, что это кхассер. Как бы убого он не выглядел, но внутри него сидел зверь, способный разорвать в клочья.

Она опустила голову, пряча пылающий взгляд. Попыталась вспомнить, как выглядела Софи, когда ее нашли в пещере, и сгорбилась.

Главное узнать, что с Эссой, выбрать подходящий момент и освободиться.

— Больно? — неожиданно ласково спросил он, прикасаясь к разбитым губам.

Мелена отчаянно замотала головой и зажмурилась, когда он взял ее за подбородок, вынуждая поднять голову.

— Ты же знаешь, я любя. Я тебя очень люблю, а ты меня всегда злишь.

— Прости, — выдохнула едва слышно.

Он приблизился к ней, прижался щекой к волосам, медленно провел губами по виску, опаляя горячим дыханием, и спустился ниже. Мелена зажмурилась еще сильнее. Было противно. Особенно когда мужские губы впились в шею слюнявым поцелуем. Спустя миг их место заняли клыки.

Она дернулась, представляя, как найдет самый большой камень и с размаха размозжит ему голову.

— Ты другая на вкус, — прохрипел он, слизывая каплю крови, — острее.

Проклятье.