Трофей императора

– Отпусти мальчика, и мы сможем поговорить.

В ответ раздался насмешливый хохот. Но прозвучал он натянуто.

- О, нет, - все еще смеясь, протянула незнакомка, - на эту уловку ты меня не поймаешь. И говорить мне с тобой не о чем.

- Тебя убьют, если ты причинишь мальчику вред.

- Уверена? Скорее твой любимый супруг будет ползать у меня в ногах, умоляя сохранить жизнь его единственному наследничку.

Пока она говорила, за спиной Ленси скрипнула створка ворот.

- Ваше Высочество? – раздался встревоженный голос Фаэрна.

- Стой!

- Еще один шаг – и мальчишка умрет!

Рубиновый замер. Ему и так пришлось задержаться, пока он пытался вскочить в штаны и натянуть сверху рубаху. И вот теперь он стоял у ворот, босой, расхристанный, сжимая в руке бесполезный палаш. А со стороны замка к нему уже спешили вооруженные ньорды.

- Фаэрн! – голос Ленси дрожал. Но не от страха – от напряжения. – Пожалуйста, оставайся на месте. И никого сюда не впускай.

- Ну, надо же, - съязвила незнакомка. – Какая жертва!"

"Она пряталась в темноте, за одним из каменных выступов, предназначенных для светильников.

Ее аура была насыщенно-желтой, почти канареечного оттенка, с яростными всполохами черного и багрового.

С той же стороны Ленси слабо чувствовала присутствие маленького дарга. Он лежал на полу, скрутившись калачиком у ног незнакомки, и то ли спал глубоким сном, то ли был без сознания.

Сквозь камень Ленси увидела размытую ауру мальчика, пульсирующую в такт сердцу. Рядом тускло светилась аура поверженного анкра.

Девушка узнала Королеву. Самка лежала на боку, без движений, лишь слабая пульсация говорила о том, что под плотной шкурой еще теплится жизнь.

«Думай, Ленси, думай! – принцесса лихорадочно перебирала в голове варианты. – Ты же кельфи! У тебя есть магия!»

Эманации злости, исходившие от незнакомки, заставляли ее торопиться. Кем бы ни была эта женщина, ненависть изъела ее душу, как моль. Ненависть стала для нее смыслом жизни и целью. Она пришла сюда отомстить, потому что нет существа более коварного и жестокого, чем отвергнутая женщина, взлелеявшая свои обиды.

И не важно, были ли эти обиды надуманными или реальными.

Ленси чувствовала, как за стенами ангара собираются ньорды. Слышала, как Фаэрн что-то им объясняет.

Вот в нестройный гул ворвался голос Халльдоура. Он что-то спрашивал, Фаэрн – отвечал. Она не знала, о чем они говорят, лишь чувствовала всеобщее беспокойство.

Если она сейчас же что-то не сделает, это беспокойство выльется в панику.