Глеб подошёл к креслу, на котором она сидела, опустился на корточки и положил ладони на подлокотники, таким образом, лишив Милу возможности встать и уйти. Он заключил её в плен.
- Я не знаю, на что ты надеешься.
Его слова резанули по нервам, заставив Милу сглотнуть вставший в горле ком.
Она не нашлась, что ответить, поэтому промолчала."
"- Ты не слышишь меня, Милослава. Возможно, боишься… Не доверяешь. Ты неопытна и молода. Но ты теперь моя женщина. Я ненавижу ложь. Не лги мне, Принцесса. Никогда.
Он поднял одну руку и дотронулся до щеки Милы.
Хорошо, что ей удалось побороть первый порыв и не дернуться назад. Глеб мог бы счесть подобное поведение оскорблением. Ссориться с ним сейчас неразумно. Ох, как неразумно…
- Я… - она всё же заставила себя говорить, облизнув травмированные губы. – У меня вообще существует проблема доверия людям. Мой круг общения очень узок, и с чужими людьми я схожусь с трудом.
Синие глаза потемнели, или игра света поспособствовала такому негативному восприятию?
- Я тебе не чужой.
Я твой мужчина.
Наверное, она переохладилась. Или перенервничала. Или всё вкупе. Она немного неадекватно воспринимала его слова. Смысл постоянно ускользал от неё. У Милы возникало стойкое ощущение, что она не улавливает что-то важное, что основная суть происходящего ускользает от неё, и, как бы она ни пыталась этому воспрепятствовать, у неё ничего не получается.
- Мой мужчина? Это значит…
Она снова не договорила.
- Это значит то, что значит, Мила. Я говорю открыто: ты мне нравишься.
Сильно. У меня к тебе не просто плотское влечение. Хотя я и до одури постоянно хочу тебя. Меня привлекаешь ты сама. Ты, маленькая.
Его рука продолжила гладить щеку, оставляя на ней огненные следы. Мила потрясенно молчала.
- А как же договор, Глеб?
- Забудь о нем. Нет никакого договора. Не будет ни через неделю, ни через две. Отношения наши продлятся столько, сколько мы того пожелаем.
О как…
Мила даже порадовалась, что вялая, и реакция у неё довольно заторможенная.
Пусть спишет на нервы и на переохлаждение.
Потому что её так и подмывало спросить: а если эту «длительность» она пожелает прервать, например, завтра? Взять рюкзак и на рассвете уйти на вокзал, сесть в поезд и уехать в южном направлении?
Мила отчетливо представила, как задает этот вопрос вслух.
И не менее отчетливо увидела, как и без того темные глаза от негодования превращаются в черные, как их поглощает тьма, не сулящая ей ничего хорошего.
